Как я «вляпался в историю», «загрустил» и окончательно «свихнулся»

Н.С.Новгородов

Как я «вляпался в историю», «загрустил» и окончательно «свихнулся»                                   
Нынче в прессе всякому материалу, чтобы читатели обратили внимание, журналисты дают такие вычурные названия, что просто диву даёшься. Вот и я, живущий в обществе и несвободный от него,  «вычурнулся».

Часть первая.  Как «вляпался»
Друзья нередко спрашивают меня, с какого перепугу я оставил любимую геологию и занялся историей? Дело было так, но, предупреждаю, это длинная история.   Я учился в Миасском ГРТ и, начитавшись Бориса Горбатова "Обыкновенная Арктика", страстно мечтал о работе на Таймыре. Слова Хатанга, Диксон, Амдерма для меня звучали сладчайшей музыкой. Неудивительно, что я заразил Арктикой и всех наших пацанов. Все мечтали распределиться туда. Но довелось мне одному, и то нескоро. После технаря я полтора года работал в Верхоянском хребте на разведке месторождения россыпного золота. А в 65-м взял отпуск и подался поступать на учёбу. Это было чрезвычайно смелое предприятие, потому что знаний у меня, кроме геологических, не было никаких, кроме, разве что, природной грамотности. Знаний не было не оттого, что я дурак, а оттого, что всю десятилетку (8-й, 9-й и 10-й классы) мы в технаре проскочили за один семестр. Поэтому я совсем не знал математики, физики, химии, биологии, литературы и т.д. Предельно чётко зная за собой эту слабость, я решил, что буду поступать в Якутский госуниверситет, быть может, на фоне якутов меня примут "за красивые глазки". 
Родители мои жили в Челябинской области. Я летел к ним с пересадкой в Иркутске, где немного злоупотребил. Из Иркутска летел в Свердловск с посадкой в Новосибирске. Посадка была короткой, минут 40, а меня потянуло в аэропортовский ресторан поправиться коньячком. Приземлился за столик, а официант меня пересадил за другой, где уже скучал какой-то пассажир. Мы разговорились, и когда он узнал, что я иду поступать в Якутию, потому что не знаю математику и т.д., он предложил мне не дурить, а подать документы в Томский госуниверситет. При этом он пообещал мне, что примет у меня математику. Это и решило дело. К тому же, когда приспело время подавать документы, у меня и денежек, чтобы добраться до Якутска, уже не было. А до Томска хватило.
Приезжаю в Томск, нахожу этого человека, он мне говорит: напишешь письменную работу, никому её не сдавай кроме меня и вот этого моего друга (показал другана).             
Равным образом на устной математике не садись ни к кому, только к нему или ко мне. 
Приехал я накануне окончания приёма документов, и поселили меня в учебной аудитории Главного корпуса ТГУ. Смотрю - два якута рядом. А к ним захаживает какой- взрослый якут. Я:                                                                                                                                 
- Здорово ребята, откуда?  Познакомились, попереживали за родную землю. Спрашиваю, а кто это к вам ходит? Они говорят, это преподаватель химии ТГУ. Познакомьте! Пожалуйста.                                                                                                                                  Познакомили, я спрашиваю: Можете принять у меня химию?
-
Легко! Только я принимаю лишь на подмене, когда доцент обедает.
-
Ладно.
Первой была физика. Я, понятное дело, ни в зуб ногой. Принимающих преподавателей было не то трое, не то четверо. Сижу, присматриваюсь, к кому бы податься. Выбрал преподавательницу помоложе, и угадал. Чего-то там я не мог сделать совсем, кажется, перемножить дроби. Она как-то скорбно поразглядывала меня, а потом спрашивает:  
- Когда Вы математику сдаёте?
 Я отвечаю: - Послезавтра.
У неё, видимо, камень свалился с души, поставила она мне тройку, порешив, что математик меня разотрёт в порошок. Так бы оно, несомненно, и случилось, но помог случайный новосибирский знакомец. На письменной математике я записал условие задачи про два завода, которые выполняли план, что-то сплюсовал, что-то перемножил, написал ответ и добавил, что проверка партгосконтроля показала, что план не был выполнен вовсе. Сижу, никому не отдаю, делаю вид что дорешиваю. Когда подошёл приятель и я ему отдал, он шепнул, приходи к семи вечера.   Прихожу вечером, у него друзья за водкой развлекаются моей письменной работой. Хохочут над партгосконтролем - не унять. Наконец он усадил меня рядом со своей младшей сестрой, и та быстро продиктовала мне  правильные решения всех задач. Всё же друганы за письменную работу не решились поставить мне больше трёх баллов.    Зато на устной присутствовал лишь один из них, тот, второй. И поставил мне «4». 
Подошло время химии. Стою, мнусь у дверей. Якута нет, как нет. Но в обед всё же пришёл, я нагло отодвинул девушку, которая готовилась войти, что-то такое ей пробормотал, она поняла, и я ворвался. В итоге –«4». Последним было сочинение. Здесь я свою четвёрку заработал совершенно честно.
Набрал я проходных 10 баллов, и иду с этим "победным" результатом  к декану. Что, говорю, Вадим Венедиктович, возвращаться мне в Якутию на месторождение золота. А он отвечает: "Погоди, не суетись. Мы уважаем абитуриентов, поступающих после техникума". И, правда, принял. Был я в списке предпоследним.   Когда после первой сессии я подошёл к нему и показал зачётку, в которой были две пятёрки и две четвёрки, он обрадовался и говорит: "Вот видишь!" Он не знал, с каким колоссальным грехом пополам я поступил.    Ну ладно. Отучился я, хотя всё, что связано с математикой для меня такой же "тёмный лес", как был при поступлении. Подошло распределение, а в те времена распределяли по баллам. У меня был один из самых лучших баллов, поэтому я имел право выбора. И выбрал Красноярское геологоуправление.  
Слух прошёл, что Геологосъёмочная экспедиция начинает аэрофотогеологическое картирование Таймыра, 230 тысяч кв. км.  В КГУ, ясное дело, напросился в ГСЭ, а в ГСЭ - в Таймырскую партию. Половину 1991-го и весь 1992-й я в числе других, главным образом, молодых специалистов, изучал отчёты предшественников и дешифрировал фотосхемы. Помню, я тогда написал:    Уткнув носы в стереоскопы, 14 здоровых лбов рисуют что-то врозь и скопом, аж ножки гнутся у столов!
В 1993-м и 1994-м было два поля в самую серединочку полуострова Челюскина. Я работал в отряде лауреата Ленинской премии Е.И Врублевича. Придумал свою собственную схему геологического строения Таймыро-Североземельской складчатой зоны. Прежде в ядре этой структуры рисовался древний докембрийский массив, а я опирался на находку Н.Н. Урванцевым трилобита среди этого «докембрия». Значительно позже этот «розоватый» докембрий сильно по ордовик-силурийски «зазеленел», но к тому времени в конце 1994-го меня из Таймырской партии выперли.                                               
Я перешёл в Красноярское отделение СНИИГГиМСа к Забиякам. Они в 1975 году писали отчёт, и я им обработал петрохимию. Этот раздел отчёта похвалил В.В. Беззубцев, главный геолог Таймырской партии, который меня из этой партии и выпер.                                  
Забияки меня выперли в начале 1976 года, за то, что я им заявил, что они ничего не понимают в геологии, их стратиграфическая схема - неудачный перепев схемы Мойши Равича. Ленинградцы от неё давно отказались, их магматизм никуда не годится потому, что они считают глубокометаморфизованными свежие риолиты с крестовыми погасаниями и с перлитами.
Вы спрашиваете, почему это я так оборзел, что «в грош не ставил» опытнейших геологов и даже кандидатов в доктора? А дело в том, что в Красноярском геологоуправлении оказалась богатейшая библиотека, я можно сказать, заново прошёл курс университета, только применительно к таймырской специфике, - в автобус с книгой, на унитаз, извините, со статьёй. А в поле бесценным учителем оказался Евгений Иванович Врублевич. Он научил меня различать вулканиты и среди тех пород, которые прежде квалифицировались как катаклазированные граниты (кристаллокластические туфы с гнутыми листочками биотита) и тех, которые определялись как разлинзованные базальные конгломераты (спекшиеся игнимбритоподобные туфы).
В 1976 году съездил на Таймыр с Линдом, он занимался в Красноярском отделении СНИИГГиМСа палеомагниткой. После Линда бросил геологию и пошёл работать на завод фотоматериалов.                                                                                                                                  
В 1977 году из Красноярска вернулся в Томск, откуда родом была первая жена (через 9 лет мы расстались). В Томске устроился в Тематическую экспедицию ПГО "Томскнефтегазгеология" в лабораторию "физика пласта". Пару раз сходил в ТГУ и уговорил В.Н. Захаренко организовать  поле на Челюскине. И ведь этот оборотистый паренёк всё так и сделал.           
В 1981 году я взял очередной отпуск, и мы вчетвером вылетели в Хатангу. Сидим неделю, скучаем, рейс-то оплатить нам нечем. Однажды вечером в ресторане за соседним столиком оказались пилоты вертолёта. Выпили вместе, узнали они нашу беду, говорят - "Завтра свезём!". И вправду, утром погрузили мы наш  бутор в их МИ-4, и полетели, правда, лишней показалась печка, и мы её выбросили. Выгрузили нас вертолётчики в точке, которую мы им указали, и улетели. Мы работаем. Однажды в маршруте слышу - мотор. Выхожу на гребень -  едет ГАЗ-47, подъезжает:
- ба! Забияки
- Ты как тут?                                                                                                                                   
- Гуляю!                                                                                                                              
Отпуск неожиданно быстро закончился. Что делать? И отправились мы вдвоём со студентом на мыс Челюскин, без палатки, без спальников, одним словом - самоубийцы. Но за пять дней дошли. По дороге сильно удивили ленинградских геологов, они об этом случае до сих пор вспоминают (публикация Шнейдера в материалах конференции, посвященной 100-летию геологического образования в Томске). Вернулся из отпуска с двухнедельным опозданием, чуть не выгнали с треском, отделался выговором, и то лишь благодаря тому, что пока я резвился в тундре, друзья из аэропорта «Мыс Челюскин» слали в Томск телеграммы: "Не могу вылететь: то нет  погоды, то нет бензина, то нет ресурса".
В 1983 году вышел из дома и менее чем через двое суток снарядился в маршрут на реке Жданова (п-ов Челюскина). Это у меня был непревзойдённый рекорд по скорости заброски.                                                                                                                                                    
В 1985 году на Диксоне прождал вертолёта две недели и, отчаявшись, "проголосовал" ледоколу Ленин, и ведь подобрали, и доставили на мыс Челюскин за двое суток.                                                                                                                                                                  
Потом были поля в 1986-м, 1987-м, и 1988-м гг. Причём «из полей» я возвращался Севморпутём, то на ледоколе «Капитан Сорокин», то сухогрузом.  В 1986 году в самом конце сезона был в ещё в тундре, вдруг вызов по УКВ от капитана «Сорокина»: «завтра буду проходить Челюскин, прошу быть на причале». Геологи Таймырской партии, которые вели здесь поиски россыпного золота, помогли добраться до а/п «Мыс Челюскин». Здесь «на хвост упали» все студенты, практиковавшиеся на Челюскине и на островах Северной Земли. Помню, кто-то из питерских рассказывал, что видел на «Комсомольце» не то руины каких-то каменных строений, не то результаты эолового выветривания природных дайковых образований. Я тогда был умным малым, поэтому не придал серьёзного значения этому рассказу, даже не запомнил фамилию рассказчика и не взял адрес. А зря.                                                                            
С 01.01.1989-го года перешёл на работу во вновь организуемый институт по изучению аномальных явлений - СибНИЦАЯ при Томском политехническом институте. 
Почему? В 1984 году я вступил в Томскую группу по изучению аномальных явлений (ТГИАЯ), в которой реализовал своё давнее увлечение всем загадочным. Собирал вырезки из журналов и газет обо всём необычном, о том, чего не может быть никогда, но всё же иногда случается. Когда я вступал в группу, она только-только организовалась, в ней было всего шесть человек. Но уже через два года на заседания группы собиралось до двухсот энтузиастов аномального, а в 1988-м году группа организовала проведение междисциплинарной научно-технической школы-семинара «Непериодические быстропротекающие явления в окружающей среде».  
Это было грандиозное по тем временам событие. Собрались аномальщики со всего Союза. Обсуждали проблемы телепатии, ясновидения, полтергейста, НЛО и т.п.               
В 1990-м году была проведена Вторая Всесоюзная школа-семинар, а в 1992-м – Третья, Международная. В июле 1990-го года на базе ТГИАЯ был создан Сибирский научно-исследовательский Центр по изучению аномальных явлений в окружающей среде (СибНИЦАЯ) при Томском политехническом институте. Помните незабвенный НИИЧАВО Стругацких? Вот СибНИЦАЯ и стал таким НИИЧАВО, но реальным.                     
В 1989-м году СибНИЦАЯ ещё не существовал, но был его предшественник – лаборатория природно-техногенных электромагнитных систем. Там я занял две должности: был ответственным исполнителем хоздоговорной темы (мы изучали телепатию) и заодно руководил группой быстрого реагирования (срочные выезды на полтергейсты и на места посадок НЛО).                                                                        
В 1992-м году рухнула страна и рухнул СибННИЦАЯ. Я перешёл на работу в Центр детско-юношеского туризма и экологии (водил детей в походы, искал с ними город Грустину и выполнял проект "Родники".                                                                                      
В 1996 году экологи проплатили мне командировку в Ленинград на какую-то конференцию по экологическому образованию (название не могу вспомнить). Попутно я подал доклад на конференцию по биоэнергоинформатике (Москва), и, возвращаясь из Питера, успел сделать доклад и на этой конференции. Но этого мало. Буквально назавтра в Москве проводились Зигелевские чтения, я забежал на них, и поскольку председательствовали мои хорошие знакомые Александр Петухов и Татьяна Фаминская, они дали мне пять минут вне регламента. В этот день я познакомился с Вадимом Чернобровом.                                                                                                                        Здесь же на Зигелевских чтениях я купил на книжном развале книжонку, в которой приводилось обобщённое описание Гипербореи. Это была относительно узкая полоска земли между покрытым льдом и снегом Скифским океаном и Рипейскими горами, протягивавшимися с запада на восток от моря до моря. На приведенной здесь же старинной карте Скифским океаном была поименована акватория Карского моря.                  
Кроме Скифского океана, море, чьи воды омывали берега Гипербореи, называлось Коданским заливом океана, и мне сразу вспомнилась Гыданская губа – залив Карского моря. Гиперборея располагалась далеко в Заполярье, продолжительность полярной ночи, судя по тому, что Индра готовился к битве со злым демоном, проглотившем солнце, 100 суток, была 76 градусов. Рядом с Гипербореей в океане располагался архипелаг из 4-х крупных островов. Климат в Гиперборее менялся, потепления сменялись похолоданиями, и мне вспомнилось, что на Челюскине мне повсеместно попадались пеньки, значит, ранее здесь было куда как теплее.  
Словом, вечером я завалился на свою верхнюю полку с этой книжкой, а к утру я уже точно знал, что Гиперборея была на Таймыре. Рипейские горы – это горы Бырранга, протягивающиеся субширотно от Карского моря на западе до моря Лаптевых на востоке. Архипелаг – это Северная Земля.                                                                                                          
До меня также дошло, что на Таймыр меня неудержимо влекла не одна геология, а нечто ещё. Тут начинается сплошная мистика, причём какого-то высокого уровня. Речь идёт о предначертании. Я понял, что на Таймыр меня влекла сибирская прародина человечества - Гиперборея.                                                                                                        
Вот так я и «вляпался» в историю Сибири и занимаюсь ею с 1996-го года. Опубликовал 4 книжки. Из них  вы можете узнать:                                                                                 
- почему прародина человечества сформировалась именно на Таймыре;                             
- почему лесостепная зона Сибири была самой густонаселённой и самой богатой землёй на Земле;                                                        
- почему сюда приходил Александр Великий, и как он потерял 105 тыс. своих непобедимых бойцов из 135-тысячного войска;                                                                                           
- почему Сибирская Русь, Русь изначальная, называлась арабами Артанией, а нашими предками Лукоморией;   
- как много городов было в Доермаковой Сибири и какое место среди них занимал город Грустина,  и много ещё чего интересного.
Здесь за неимением достаточного места в сборнике, я не могу развернуть эти вопросы, но, как вы догадываетесь, в историю я «вляпался» крепко.                                                         
Теперь о том, как загрустил. Грусть обусловлена городом Грустиной.

Часть вторая. Как загрустил
В истории человечества есть один нерешённый вопрос, и формулируется он следующим образом: каждый народ рождался сам по себе и взрастал на своей почве, как кусты на зарастающем лугу, или же все этносы происходят «из одного корня», представляя собой филогенетическое, антропогенетическое мировое древо? Вопрос этот для науки истории является основным (как, впрочем, и для лингвистики, антропологии, этнографии), и в зависимости от того или иного его решения совершенно по-разному начинает выглядеть весь исторический процесс развития человечества.                           
Согласия среди учёных по этому основному вопросу как не было, так и нет. Более того, традиционно считалось, что все народы «сами по себе», и никакого вопроса здесь вообще нет. Лишь по мере накопления данных по дальним миграциям громадных человеческих коллективов выяснилось, что переселялись все. Переселялись шумеры, древние египтяне, греки, хетты, индоарии, авестийские иранцы, киммерийцы, скифы, сарматы, готы, гунны, савиры, славяне, хазары, булгары, печенеги, половцы, германцы и другие. Все.                                                                                                                                                                            
По другому говоря, Великих переселений было множество, и следует понять главное – были ли эти переселения хаотичными, либо закономерными; шло ли расселение из единой для всех прародины или нет? Многим исследователям закономерное расселение народов представляется более обоснованным, и для них главным становится вопрос о локализации этой прародины.                                                                                                                    
Воспоминания о прародине сохранились у многих народов: шумеры называли её Дильмун, индоарии – горы Меру, авестийские иранцы – Арьяно-Вэйджо и горы Хара Березайти, древние греки – Гиперборея, германцы – остров Скандза, славяне – Край-Земля. Стволовым этническим образованием прародины, носителем религии, традиций, обрядов, трудовых навыков, смыслозадающих ценностей, коренного, понятного всем языка, являются славянорусы. Именно от стволового образования отделялись народы-ветви, уходившие на новые места проживания и постепенно изменявшие свой язык.  Обобщённое описание прародины из Ригведы, Махабхараты, Авесты, древнегреческих мифов и античных авторов, а также германских саг и славянских песен выглядит следующим образом: это неширокая полоска земли между горами и океаном. Горы протягиваются с запада на восток «от моря до моря», а неподалёку в акватории расположен остров или архипелаг островов. Полярная звезда почти в зените, полярная ночь длится сто суток, утренние и вечерние зори перед наступлением полярного дня и полярной ночи – по тридцать суток. Океан покрыт льдом и снегом, поэтому индоариями назывался Белым или Молочным (не отсюда ли «молочные реки и кисельные берега»?). Земля прародины обильна золотом.                                                                                               
Наиболее известным современному читателю названием прародины является Гиперборея. Акваторию, омывающую Гиперборею, греки называли Скифским океаном, или Коданским заливом океана. Это позволяет уверенно локализовать прародину, поскольку на картах фламандского картографа XVI века Герарда Меркатора (ван Кремера), опиравшегося на «Естественную историю» Плиния Старшего, Скифским океаном поименовано Карское море Северного Ледовитого океана. Именно в Карское море вдаётся Гыданский полуостров, в который вдаётся Гыданская губа. Почти идеальное совпадение Гыданского с Коданским подтверждает правильность интерпретации Герарда Меркатора в отношении локализации Скифского океана
Карское море омывает берега Таймырского полуострова, на котором с запада на восток от Карского моря до моря Лаптевых протягиваются горы Бырранга. В мифах о Гиперборее они назывались Рипейскими горами, в которых жил бог северного ветра Борей, давший имя земле «за Бореем» - Гиперборея. На Таймырском полуострове полярная ночь длится сто суток. Неподалёку на границе морей Лаптевых и Карского расположен архипелаг Северная земля, на этих островах добывается золото.           Название Рипейских гор (Рипы) прекрасно этимологизируется из русского слова хребет. Случайно или нет, но идея эта родилась в Томске и принадлежит основателю первого сибирского императорского университета профессору В.М. Флоринскому. (Томск должен бы переименовать проспект имени Ленина в Университетский проспект имени В.М.Флоринского, а у нас даже памятника нет этому замечательному человеку). Начальное «х» в Рипеях редуцировалось, но сохранилось в некоторых родственных словах: хорваты, сербы, хараппа. В Ригведе бог Агни охраняет желанную вершину Рипы, где живёт Птицедева. На Индостане пришедшие из Заполярья индоарии создали хараппскую городскую цивилизацию, включающую город Хараппа.                                            
Наиболее полно слову хребет отвечает слово хорват, здесь лишь буква «б» переходит в букву «в», обычное, в общем-то, дело. Абсолютное совпадение ХРБТ = ХРВТ представляется мне не случайным. Именно славянорусы были стволовыми насельниками прародины.                                                                                                                                                                                      
Что касается сербов, их имя также происходит от слова хребет  только изначальное «х» перешло в «с», как это произошло в словах хаома = сома, ходжин = сажень, хима = зима и редуцировалась последняя буква «п». В слове хараппа буква «б» оглушилась и стала «п». Это слово индоарии унесли на Индостан, построили там город Хараппа, давший название соответствующей археологической культуре. Сербохорваты изначально были единым народом и имели один язык. Они несомненные славяне. Прискорбно, что именно религия развела единый народ в разные стороны, заставила враждовать. Если бог действительно один, то, как он мог такое допустить, если он всеведущ, всемогущ и ВСЕБЛАГ.                                                                                                                                                                   
Томский писатель и краевед И.В. Ташкинов в книге «Славяне. Северный исток» пишет, что самоназвание сербов было «рашка». В энциклопедиях и словарях сообщается, что Рашка – это средневековое название Сербского княжества, с 1217 года – королевство Рашка. Рашка – это и приток реки Сербской Моравы в Сербии. По имени этой реки часть внутренней Сербии носила название Рашской земли или Рашчии. Столицей Рашки был город Рас (сегодня Стари Рас). Другое название этого города Арса (Arsa, Arta).                                         Далее Иван Владимирович подмечает следующую игру слов, «достойную игры богов»: серб - это есть серп (SRP), а этот серп, - орудие для косьбы злаков, травы, одно из первых орудий земледельцев (следовательно, сербы были земледельцами). На английском,  и, главное, на латинском языках слово «серп» произ­носится и пишется как «scythe» (скит, скиз). Это может означать, что SKYTHAE (то есть скифы) - это серпы (то есть сербы). И вся история скифов - это история сербов, история славян. Скифы - это действительно сербы.
Известно, что в относительно небольшой по площади прародине очень скоро наступила перенаселённость, и она вынуждена была расширяться на юг. Достигнув предгорий Путорана, славянорусы встретились с Большой рудой, научились плавить медь и мышьяковистую бронзу и торговать ими по всей Евразии. Индоиранскими и русославянскими топонимами перенасыщена Таймырская земля и близлежащая территория. Томский лингвист профессор А.П. Дульзон отметил наличие здесь реки Тарея и большое количество речек с формантом тари – «река» (сравни персидское дарья – «река, море»). Здесь же присутствуют русские гидронимы, переработанные местными малыми народами: Луцейяха «Русская река», Нючча Хета, Нюччадхоляк, озеро Нючча-Джиелях-Кюель в полусотне километров к северу от Норильска (Нючча – «русская»). Македонские песни, собранные Верковичем, переиздал в России в 2003 г. А.И. Асов под названием «Славянские Веды». Славяне называли прародину Край-Земля, а горы Путорана – Святые горы. В Святых горах было 70 пещер, оборудованных дверями. Ключницей при дверях была птицедева, сестра месяца Груздина. (Это -  из старинных песен болгарских македонцев-помаков, записанных С.И. Верковичем в начале второй половины XIX в.). Груздина прочно связывает Край-Землю и Гиперборею с Томском.                     
Главнейшим утверждением «Веды славян» является следующее: Славянская прародина располагалась совсем не там, где проживали славяне в конце  XIX века. В Ведах убедительно говорится об исходе предков славян с Крайнего севера из Северной прародины, которая македонцами называлась Край-землёй.                                                                                     
Край-земля была на краю Евразиатского материка близ Черного, то есть покрытого мраком, моря, в которое впадали два Белых (покрытых льдом и снегом) Дуная.                     
В Край-земле зима и лето длились по полгода и были Святые горы, ассоциириующиеся прежде всего с  горами Путорана. Почему? Потому что в «Славянских Ведах» имеются упоминания топонимов и «героев», весьма схожих фонетически с путоранскими топонимами.
В «Ведах» упоминается народ юрийцы. Йюрой арабы называли Югру, а это Приполярное  Зауралье.  
В «Ведах» упоминается некий дракон, живущий в горном озере и не пропускающий людей через горное ущелье и озеро. Дракона называли Сурова Ламия. Неподалёку от Норильска в горном ущелье плато Путорана есть озеро, называемое Лама.                         В  Край-земле, согласно «Ведам», упоминается Чета-край, (Чета-земля, она же Читайская земля). Русский переводчик «Славянских Вед» Александр Игоревич Асов считает возможным называть эту Читайскую землю Китайской землёй. В данном случае речь идёт совсем не о Китае. На средневековой карте Витсена (XVII век) рекой Китаем назывался Енисей, а Китайской землей считалось междуречье Оби и Енисея.
Южнее озера Лама в Путоранских горах расположено озеро Хета. На современных картах подпись возле этого озера дублируется в скобках названием Кита.                                                    
Частью  Край-земли является Харапское поле. В Харапской земле близ двух Белых Дунаев находилась страна Правды (Шерние-земля). На юге плато Путорана есть река Горбиачин. С учётом закономерного буквоперехода («г» - «х», «п» - «б»), при наличии форманта «чин», Горбиачин проясняет локализацию  Харапского поля и страны Правды. Благодаря cовпадению Путоранской топонимики с топонимикой «Славянских Вед» можно предполагать, что Славянская Прародина, Край-земля – это Таймыр.                     
В честь Груздины был назван сибирский город Грустина, существовавший задолго до похода Ермака. Он был изображён на многих средневековых географических картах Западной Сибири, опубликованных западноевропейскими картографами Ортелием, Меркатором, Гондиусом, Сансоном и др. Только не подумайте, что отважные европейские путешественники создавали эти карты благодаря собственным наблюдениям. Мудрые русские цари не пускали западных соседей за Урал, ведь географические карты того времени имели стратегическое значение. А как наши карты попадали в Европу, догадывайтесь сами. Так или иначе, на всех этих картах город Грустина располагался на правом берегу матушки Оби, но в разных её местах - от широты Сургута до слияния Бии и Катуни.
 

рис
Фрагмент карты Западной Сибири французского географа Г.Сансона, опубликованной в Риме в 1688 г.
Правобережье Оби в бассейне рек Кети, Чулыма и Томи  поименовано Лукоморьем. В приустьевой части Томи показан город  Грустина

Лукоморье на карте Гондиуса

 Окутанный легендами сибирский город Грустина упоминается в книге Сигизмунда Герберштейна «Записки о Московитских делах». Хорват по национальности Герберштейн в качестве посла Священной Римской империи дважды посещал Москву (1517, 1526) и выведывал всё о Сибири. То ли у него пробуждалась генетическая память, то ли попутно он выполнял функции разведчика. От устья Иртыша до Грустины по реке два месяца пути, писал Герберштейн.                                                                                                                                                            
Завкафедрой археологии МГУ профессор Л. Р. Кызласов в монографии «Городская цивилизация Срединной и Северной Азии», 2006, уделил Грустине большое внимание. Он подчёркивал, что название «Грустина» город получил вовсе не оттого, что русским первопроходцам было грустно в этом городе, на чужбине. Он считал этот город крупнейшим торговым центром Сибири, соединявшим юг с севером, восток с западом и полагал, что именно к Грустине относится известный пассаж из книги XIV или XV веков «О человецех незнаемых на Восточной стране и языцех розных». В нём говорится о сибирском городе, имевшем двухэтажное строение. Вторым этажом был подземный, куда все горожане скрывались при подходе купеческого каравана.                                                                                  Кызласов вслед за Страленбергом и Лербергом был убеждён в том, что город Грустина стоял на месте нынешнего Томска. Правильность локализации Грустины Кызласовым подтверждается, во-первых тем, что от устья Иртыша до Томска казаки поднимались 59 дней, во-вторых тем, что географические координаты Грустины до градуса совпадают с координатами Томска (карта Меркатора), и в третьих тем, что под Томском имеется обширный подземный город, гораздо более древний, чем Томск. Для открывания и закрывания дверей в пещерный город требовалась ключница Груздина, что и послужило причиной дать наземному городу имя птицедевы.                                                                 
Есть основания полагать, что уничтожен город Грустина был Тамерланом в 1391г.  Подтверждением этому служат братские могилы под площадью Ленина, где гробы стоят штабелями в семь уровней, а в них костяки со следами ранений и с наконечниками стрел в черепах. Здесь же обнаруживались естественно образовавшиеся жировосковые мумии, что даёт современным генетикам возможность внятно сказать, кто же населял город под Томском до становления Томска. Напомню, что на карте И. Гондиуса рядом с городом Грустина немым упрёком нам нелюбопытным красуется надпись на латыни, которая переводится: «В этом холодном городе живут совместно татары и русские».                        
Что же или кто же мешает нам перенести памятник Ленину с одноименной площади куда-нибудь напротив СФТИ, а на этом месте заложить археологический раскоп, чтобы получить ответы на многие, интересующие нас вопросы? Мешают томские историки и археологи, твёрдо заявляющие: «Грустина – это сказка!». А кто же мешает «умному» городу Томску организовать научную конференцию, посвящённую Грустине, и выяснить мнения всех заинтересованных?                                                                                                                          
Ничего не мешает. Но и конференции не будет. И потеряет город Томск замечательный туристический бренд «Грустина», как потерял «Артанию» и «Лукоморье». Так Грустина наводит на грусть.

Часть третья. Как свихнулся

 Свихнулся я на Александре Македонском. Кстати, то, что я уже свихнулся, мне подсказал Витюня Михайленко. Как-то в телефонном разговоре он спросил, чем  сейчас занимаюсь, я ответил - Македонским, он удивился, типа на фига он тебе сдался, я говорю, так он приходил в Сибирь. Тут Витюня мне и выдал: «Ну ты, брателло, совсем свихнулся!». Пришлось признать.                                                                                                                               
А началось всё с поэзии. Я на заре туманной юности баловался стишками, потом бросил, но трепетное отношение к поэзии и поэтам сохранил. Так вот, читаю Низами Гянджеви «Искендер-наме», а он, не стесняясь, пишет, что Александр Македонский пересёк кыпчакские степи, долго и многотрудно воевал с руссами, скулил, как замёрзший щенок по поводу предстоящего поражения, потом достиг Моря Мрака…                                  
Что за чёрт, думаю, какое-такое Заполярье, ведь все знают, что А.М. был в Индии. Но уважение к поэтам пересилило недоверие. Я прочитал Фирдоуси, Навои, Джами, Ювенала, других литераторов и убедился, что у поэтов своя точка зрения относительно маршрута А.М. «после Средней Азии». Все они направляли Великого воителя на Крайний Север. Постепенно до меня начало доходить, что здесь нет никакой случайности, что различие мнений между поэтами и историками знаменует собой наличие ПРОБЛЕМЫ маршрута завершающей части Восточного похода А.М..                                                                                    
Стал внимательно читать античные первоисточники, в переводе, разумеется. И обнаружил, что историческая версия «шита белыми нитками». Историческую версию все хорошо знают. Из Средней Азии Александр устремился в Индию, помахал шашкой в Пенджабе, сплавился по Инду к океану, перезимовал в устье и пешим порядком ушёл в Вавилон. На этом пути он потерял 105 тысяч своих непобедимых бойцов из 135-тысячного войска.                                                                                                                              
Суть исторической версии в том, что всё в ней переставлено местами. То, что было в начале, поставлено в конец, а то, что было в конце, поставлено в начало. Например, Александр собственноручно убил Клита Чёрного на пиру в Самарканде, и вскоре отправился в «Индию». Там Клит трижды упоминается как живой и невредимый участник боёв. Причём это, несомненно, «тот самый» Клит, родной брат кормилицы Александра Ланики, командир царского эскадрона, с которым Александр всегда ходил в бой.                             
В первой же битве с персами при Гранике Клит спас жизнь Александру. И вот этого человека Александр «по пьяному делу замочил». Историки тщательно замалчивают этот эпизод, ведь с его учётом рассыпается историческая версия Восточного похода. Если бы Оливер Стоун знал о Клите, свой знаменитый фильм об Александре сделал бы совсем другим. Ведь получается, что после боёв на Инде и Гидаспе, после сплава к океану и зимовки в устье Инда, Александр заходил в Самарканд?! Тогда где и при каких обстоятельствах он потерял более трёх четвертей своего войска?                                                                                                                                                                      Историки с поразительным равнодушием относятся к перестановке событий: ещё Арриан не стесняясь признавался, что ему всё равно, где и когда произошло то или иное событие, здесь и сейчас, или ранее и в совсем другом месте.
Внутренняя противоречивость исторической версии ведёт к тому, что вместе с перепутанностью событий у историков перепутаны реки, впадающие друг в друга. У того же Арриана можно прочитать, что Акесин впадает в Инд, что Акесин самый большой приток Гидаспа, что Гидасп впадает в Акесин, что Гидасп двумя устьями впадает в Великое море.                                                                                                                                                                      
У Курция Руфа Акесин сливается с Гидаспом и впадает в Инд, но у него же «Ганг перехватывает дорогу Акесина к морю и создает в месте его впадения неудобное устье с водоворотами» (Курций Руф, 1963, С 335).                                                                                                    Юстин пишет, что Александр по Акесину доплыл до Океана, проплыл вдоль берега и вошёл в устье Инда (Юстин, 1993, С 367-368).  
Вообразите, согласно Арриану, Александр приближается к Инду с востока: «Местности за рекой Индом к западу вплоть до реки Кофена заселяют племена…вот кто живёт по ту сторону Инда к западу, вплоть до реки Кофена (Арриан, 1940).        Понятно, что на такой географии восстановить подлинный маршрут Александра совершенно невозможно.                                                                                                                                                     
  Слава Богу, у нас есть убийственная для историков географическая характеристика местностей, посещённых Александром. Та земля, которую он называл Индией, на самом деле располагалась не на Индостанском полуострове.  
Речь идёт об измерении длины тени от деревьев в полдень и о расчётах широты местности на основании этих измерений. Учёные греки, сопровождавшие армию А.М., везде измеряли длину тени от деревьев известной высоты. Делали они это в полдень (полуденная линия – это самая короткая тень). По отношению высоты дерева к длине тени определялся тангенс угла солнца над горизонтом в полдень, а по тангенсу сам угол.            Высота солнца над горизонтом зависит от широты местности и от времени года. У нас в Томске, например, в зимнее солнцестояние 21-22 декабря солнце не поднимается выше 10 градусов. А в летнее солнцестояние в конце июня достигает 56 градусов. В субтропической Индии солнце зимой не опускается над горизонтом ниже 34 градусов.

Описание: рисунок черный                           
Схема расчёта широты местности по углу солнца над горизонтом 

Некоторые измерения греки до нас донесли. Диодор писал, что дерево высотой 70 локтей отбросило тень на три плефра. При размерности локтя 0,45 м и плефра 28,7 м тангенс равен 0,354 и сам угол составляет 19,5 градусов. Расчёт широты местности для зимнего солнцестояния показан на рисунке. Широта составляет 47 градусов. Если же измерение делалось в любое другое время года, оно делалось севернее. Если, скажем, в равноденствие, то на широте 70 градусов, а в летнее солнцестояние даже на полюсе солнце не опускается ниже 23 градусов.                                                                                                                      
Если верить тригонометрии и небесной механике, армия Александра в это время находилась на 15 градусов севернее Индии. Это более 1600 км.                                                       
Половину второго измерения привёл Страбон. Он не указал высоту дерева, зато длина тени оказалась равной пяти стадиям (925 м.). Если измерение делалось в Индии зимой, высота дерева должна быть более шестисот метров. Таких деревьев на Земле нет. При нормальной высоте деревьев, это измерение делалось в Приполярье на широте 64 градуса при высоте солнца над горизонтом 2 градуса. Согласитесь, в Приполярье Индией и не пахнет. Хотя, маненько пахнет, но по-другому. Просто, в эпоху А.М. «Индией» нызывалась совсем другая земля.                                                                                                               Известный английский филолог-востоковед Макс Мюллер (1823-1900)  подчёркивал, что все неизвестные страны в старину  назывались Индиями. На генерализованной А.Т Фоменко и Г.В Носовским карте Сибири Клавдия Птолемея INDIA Superior расположена на берегу Северного ледовитого океана.

Описание: E:\мои документы\Мои рисунки\два.JPG 
Карта Азии Клавдия Птолемея, генерализованная А.Т. Фоменко и Г. В.
Носовским. India Superior показана на северо-востоке Сибири.

 А на историко-этнографической карте Сибирского митрополита Корнелия, составленной в Тобольске в 1673 году, в междуречье Пура и Оби помещена Индийская Самоядь. Вот сюда, в эту Индию Супериор и приходил А.М.                                                              
Многие ветераны Восточного похода по возвращении опубликовали свои мемуары, не дошедшие до нашего времени. Зато на них опирались античные историки Диодор, Арриан, Курций Руф, Плутарх, географы Страбон и Птолемей.                                                        
Эти авторы писали свои труды через 400-500 лет после эпохи А.М. Они уже хорошо знали, что в субтропической Индии просто немыслимы глубокие снега и леденящие морозы, не могут быть полярные мраки и старательно вычищали «всё это». Но кое-что осталось. Например, «армия Александра вышла на Инд, лежал глубокий снег». Или вот ещё:  при штурме одной вершины из трёхсот добровольцев 30 воинов сорвались со скал и погибли, так их не смогли похоронить, потому что не отыскали в снегу.                    Знаю, умники мне сразу возразят, это дело было в горах, там снегу навалом… Да, в горах. Но в каких?! Этот вопрос как раз к геологам. Согласно описанию античных авторов, это были высокие, чуть ли не до 2-х км плосковершинные горы. У них были вогнутые склоны, пологие у подошвы и вертикальные у вершины. На плоских вершинах, поперечником 6-10 км росли леса, были пашни и родники. Это были неприступные крепости, созданные самой природой. На них собиралось до тридцати тысяч обороняющихся. Вы вообразите себе на вершине любой горной системы альпийского типа тридцать тысяч альпинистов одновременно.                                                                                                               Несомненно, А.М. воевал в столовых горах. У нас в Евразии всего два подходящих плато: Путорана и Декан. Так в Декане (широта 15° и высота до 800 м) снега днём с огнём не сыщешь
При сплаве по Реке к Океану у Александра в порогах разбились два военных корабля. Поищите на Инде пороги. В устье Реки А.М. обнаружил громадный морской лиман, в котором пускали фонтанчики киты. Здесь армия Александра зазимовала и сожгла для обогрева половину кораблей, а «когда весна сжалилась над ним», А.М. пешим порядком отправился в Вавилон
На этом пути он потерял 105 тысяч своих непобедимых бойцов из 135-тысячного войска. У Курция Руфа есть пронзительное описание сцен гибели армии Александра. Его непобедимые воины гибли точно так же, как гибли солдаты и офицеры Наполеона Бонапарта, когда бежали из Москвы. Курций Руф живописует это паническое бегство и нравственное разложение войска очень красочно: «Нельзя было без урона в людях ни оставаться на месте, ни продвигаться вперед – в лагере их угнетал голод, в пути еще больше болезни. Однако на дороге оставалось не так много трупов, как чуть живых, умирающих людей. Идти за всеми не могли даже легко больные, так как движение отряда всё ускорялось; людям казалось, что чем скорее они будут продвигаться вперед, тем ближе будут к своему спасению. Отстающие просили о помощи знакомых и незнакомых. Но не было вьючного скота, чтобы их везти, а солдаты сами едва тащили свое оружие, и у них перед глазами стояли ужасы предстоящих бедствий. Поэтому они даже не оглядывались на частые оклики своих людей: сострадание заглушалось чувством страха. Брошенные же призывали в свидетелей богов и общие для них святыни и просили царя о помощи, но напрасно: уши всех остались глухи. Тогда, ожесточаясь от отчаяния, они призывали на других судьбу, подобную своей. Желали и им таких же жестоких товарищей и друзей».                                                                                                                                                                                             Следует заметить, что из этого описания бегства историки изъяли все климатические особенности и вообще поместили это событие на берега Индийского океана. На самом деле, если разорванное описание соединить, то возникнет реальная картина. Завоевателей гнал не только голод, но и холод.                                                                          
«Впрочем, самое большее время года лежат там столь чрезвычайные снега, что почти нигде не приметно никакого следа птиц или бы какого другого зверя. Вечная мгла покрывает небо, и день столь уподобляется ночи, что едва можно различить ближайшие предметы. Войско, заведенное в сии пространные пустыни, где совершенно не было никакой человеческой помощи, претерпевало все бедствия: голод, стужа, чрезмерная усталость и отчаяние овладело всеми. Множество погибли в непроходимых снегах, во время страшенных морозов множество ознобило ноги. И лишились зрения: другие удрученные усталостью упадали на лед, и, оставшись без движения, от морозу цепенели, и после уже не могли подняться.
Когда остатки Александрова воинства вышли к гедросам, те пожалели змеёныша и его обмороженных оборванцев и не стали их добивать, а наложили контрибуцию в виде строительства стены и Медных ворот. А отобранное оружие утопили в озере. У ненцев, проживающих в низовьях Енисея, бытует легенда о том, что в озере Туручедо, что к северо-востоку от с. Потапово, захоронено огромное количество самого разнообразного оружия
.

 

 

 

 
 

 

Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved