ГРУСТИНА – ТОМСКИЙ ТУРИСТИЧЕСКИЙ БРЕНД

Н.С.Новгородов, Горшенина О.В, ДДЮ «Кедр»

Русское географическое общество, Томское региональное отделение

                          Вопросу брендирования городов и территорий после успешного опыта города Мышкин уделяется всё большее внимание. В стране издаётся научный и общественный просветительский журнал «Брендинг городов и регионов». В Санкт-Петербурге в рамках Международного Экономического Форума прошла дискуссия «Межрегиональное взаимодействие в вопросах маркетинга и развития территорий».

            В этом плане интересен пример соседей.

Новосибирск в шестой раз проводит  фестиваль народных ремёсел «Артания». В этом году в работе фестиваля участвовало около 400 экспонентов из 30 регионов России и 12 стран мира: от Монголии до Эфиопии. Телеканал «Россия. Культура» назвал Артанию «брендовым событием Сибири».

Салехард объявил о том, что делает своим брендом «Сибирское Лукоморье» и организовал экспедицию местного отделения русского географического общества для поисков города Серпонов.

 Томичам же быть может небезынтересно,  или даже досадно будет узнать, что оба вышеупомянутых брендовых названия: «Сибирская Артания» и «Сибирское Лукоморье» были рождены в Томске, но утеряны. Ныне такая же ситуация, благодаря неослабевающему сопротивлению томских историков, назревает с брендом «Грустина».

.           На позднесредневековых картах Западной Сибири, опубликованных в Западной Европе С. Гер­бер­штейном, 1549, А. Ортелием , 1570, Г. Меркатором, 1569, И. Ма­ги­ном, 1600, А. Дженкинсоном , 1556, И. Гон­диу­сом, 1606, Кантелли, 1683, Н. Витсеном, 1687, Г. Сансо­ном, 1688 показаны города Грустина, Серпонов, Коссин, Ляпин, Терем, Тюмень, Камбалык и др. [1]. К тому времени, когда казаки Ермака пришли в Сибирь, большая часть этих городов уже исчезла с лица земли и теперь их локализация представляет собой большую историко-географическую загадку.

Надо заметить, локализация большинства вышеупомянутых городов на западноевропейских картах весьма и весьма неопределенна. Так, город Коссин на карте Г. Меркатора (1569) показан в устье правого притока р. Оби, впадающего под 63 градусом северной широты, что соответствует устью р. Казым (64°). У С. Герберштейна этот город расположен на берегу Северного Ледовитого океана между близко расположенными устьями рек Тахнин и Коссин. В Тахнине, и по географическому расположению, и этимологически, угадывается р. Таз, следовательно, по Герберштейну г. Коссин со своим князем Венцей находился чуть западнее устья Таза.

Город Серпонов Г. Меркатор помещает в верховьях р. Коссина (Казыма) под 59-м градусом. Этот же город Г. Сансон на своей карте разместил в верховьях реки, в которой уверенно распознается р. Кеть.

Особую остроту необходимости разыскания городов Терем, Коссин, Ляпини, Серпонов и Грустина придает их откровенная «славянскость». Серпонов легко этимологизируется как город Сербский новый, а в Коссине нетрудно видеть сходство с Косово. Мы уже не говорим о городе Терем. Неслучайность этих совпадений подчеркивается тем обстоятельством, что рядом с городом Грустина надпись на латыни означает: «В этом холодном городе живут совместно татары и русские».

Из перечисленных городов наше внимание привлекает в первую очередь город Грустина. Прежде всего, потому, что в нём задолго до «Ермака» жили русские. А во-вторых, потому, что географические координаты этого города до градуса совпадают с координатами города Томска (56,5° СШ; 85° ВД). Судите сами, на картах Меркатора и Гондиуса северная широта Грустины равна 56,5°; на карте Меркатора восточная долгота города Грустина составляет 105°, но если мы введём поправку на нулевой меридиан, который Меркатор, вслед за Птолемеем, проводил в 20° западнее Лондона,  то и совпадение долготы становится идеальным - 85° ВД.

Правильность указанной локализации города Грустина косвенно подтверждается совпадением расстояния в днях пути от устья Иртыша до Грустины и до Томска. Австрийский посол хорват С.Герберштейн в «Записках о московских делах» писал: «От устья Иртыша до крепости Грустина (Grustina) два месяца пути» [2]. Герберштейн признавался, что сведения о Грустине достались ему из добытого им «Русского Дорожника». Мы же в дополнениях Тобольской редакции «Книги Большому Чертежу» читаем: «…а от устья Иртыша по Обь реке до Сургута города 4 недели, а от Сургута до Нарым города 3 недели, а от Нарыма до Томского города 10 дней» [3]. Итого 59 дней. Следовательно, город Грустина располагался на реке Оби или ее притоках на расстоянии, равном расстоянию по реке от устья Иртыша до Томска.

. Быть может, именно это обстоятельство заставляло шведского военнопленного капитана Страленберга, сосланного Петром Первым в Сибирь, искать Грустину в окрестностях Томска, а тояновых эуштинцев считать потомками грустинцев. В своей книге о Сибири, изданной в Стокгольме в 1730 г., Страленберг писал: «...остатки сих гауштинских народов обитают в нескольких кибитках возле Томска числом около 200 или 300 человек, как идолопоклонники, употребляют же такие бубны или барабаны, как лопари и остяки, сказывали же мне, аки б они старинные сибирские жители…» [4, С. 45]. Позже позицию Страленберга поддержал А.Х. Лерберг: «Мнение наше, что сии Еуштинцы или Гаустинцы суть Грустинцы, подтверждается тем, что мы здесь находимся в такой области, которая некогда не токмо в Сибири, но и у южных азиатцев была в великой славе по хорошему состоянию жителей оныя» [5, С. 109].

Из современных историков лишь недавно ушедший Л.Р. Кызласов уделял пристальное внимание городу Грустина, считая его крупнейшим сибирским городом, центром торговли, куда привозились товары с юга и севера, востока и запада [6]. Именно к городу Грустина Кызласов относил известный пассаж из выдающегося памятника, восходящего к XIV веку, «О человецех незнаемых на Восточной стране и языцех розных», названного Д.Н. Анучиным «чем-то вроде краткого путеводителя» [7. C. 234-235]: «Вверх тоя ж рекы великия Оби есть люди ходят по под землею иною рекою день да нощь, с огни. И выходят на озеро. И над тем озером свет пречюден. И град велик, а посаду нет у него. И кто поедет к граду тому и тогда слышети шюм велик в граде том, как и в прочих градех. И как приидут в него и людей в нем нет и шюму не слышити никоторого. Ни иного чего животна. Но в всякых дворех ясти и пити всего много и товару всякого. Кому что надобе. И он положив цену противу того, да возмет что кому надобет и прочь отходят. И кто что бес цены возмет, и прочь отидет, и товар у него погыбнет и обрящется пакы в своем месте. И как проч отходят от града того и шюм пакы слышети как и в прочих градах…».

Русские казаки, поставившие в 1604 г. Томскую крепость, никакого города здесь не обнаружили, однако письменный голова Гаврила Писемский и сын боярский Василий Тырков должны были отметить крайнюю нарушенность естественности ландшафта. Академик Петр Симон Паллас, известный «неслыханной» наблюдательностью, посетив в 1760 году Томск, отметил неестественность томского ландшафта – бесконечные «бугры и ямы».

За четыре века существования Томска признаки былого проживания людей здесь отмечались неоднократно. Это, во-первых, «облагороженная» растительность – березы, бузина, боярышник, конопля, крапива [8, 9]. Во-вторых, археологические памятники палеолита, неолита, бронзы, железа, раннего, развитого и позднего средневековья – все это на территории Томска. Но наиболее значимые доказательства существования древнего города на месте Томска остались нераспознанными, были приняты за проявления старого Томска. Речь идет о древних дотомских кладбищах и о катакомбном городе под Томском.

Бурный рост города Томска в конце XIX в., прокладка разных коммуникаций, рытье траншей под канализацию привели к обнаружению огромного количества захоронений людей (более полутысячи). На одной только Воскресенской горе, где казаками была поставлена Томская крепость, и откуда начинался город Томск, было обнаружено три с половиной сотни гробов-колод. Без долгих размышлений, захоронения были «приписаны» первотомичам, если неподалеку располагалась какая-либо церковь, либо местным татарам-эуштинцам, если церквей поблизости не просматривалось.

Прозектор Императорского Томского университета Сергей Михайлович Чугунов, в антропологических целях изучавший обнаруженный костный материал, не переставал удивляться своеобразию погребального обряда так называемых «первотомичей». Во-первых, у подавляющего большинства покойников, сколь ни искал Чугунов в гробах-колодах, не обнаруживалось крестиков. А те, что были все-таки найдены, находились за пределами крепости. Во-вторых, в колодах, наряду со скелетами покойников, обнаруживались кости домашних и диких животных: коров, лошадей, лосей и оленей. В-третьих, колоды, чаще всего, были обернуты в бересту. В-четвертых, значительная часть покойников захоранивалась с головами, повернутыми направо, то есть лежащими по-сарматски на правом виске. В-пятых, местами гробы-колоды располагались штабелями до семи штук один на одном. В-шестых, в некоторых гробах покойники были обожжены. В-седьмых, некоторые колоды находились в небольших кирпичных склепах с размером кирпича 27,5 см на 14,5 см на 7 см. В-восьмых, в одном гробу-колоде покойные лежали валетом. И, наконец, несколько десятков покойников, захороненных без гробов-колод в глубоких могилах с подбоем с головами, также повёрнутыми направо. В одном гробу двое покойников лежали валетом [10]. Нетрудно видеть, что погребальный обряд обнаруженных в Томске захоронений не соответствует православному и, следовательно, принадлежит людям, проживавшим здесь до становления Томска. Как было показано выше, этими людьми были, скорее всего, грустинцы, то есть татары и русские.

В XX и XXI столетиях гробы-колоды в Томске обнаруживаются всё чаще и чаще, но с завидным упорством никак не изучаются. Даже обнаружение нескольких жировосковых мумий неплохой сохранности, как ни странно, не сдвигает дело в сторону проведения современных генетических исследований.

Наличие обширных подземных ходов под городом Томском никем не оспаривается. Упорно не принимается лишь одна версия, что эти катакомбы древнее Томска  и принадлежат какому-то дотомскому объекту, возможно, Грустине. Скептиков не убеждает даже «Пещера воина». В 1908 году «Петербургский листок» в № 277 сообщал: «В Томске в крутом берегу реки Томи найдена пещера, в которой обнаружен прекрасно сохранившийся костяк монгола, одетого в деревянные боевые доспехи и в низкий шлем из лошадиной кожи. Около скелета лежат короткое копьё, лук и топор. В углу пещеры найден глиняный сосуд с остатками углей и мелких костей. Предполагается, что найденный монгольский воин жил в XIV столетии, судя по его доспехам. Находка передана Томскому университету с очень богатым музеем по этнографии и истории Западной Сибири».

Даже если поверить (а в это верится с большим трудом), что воин был действительно монгольским (скорее, он был гунном), то эта пещера всё-едино почти на два столетия старше Томска. Как, видимо, и другие катакомбы.

У томичей есть пока ещё шанс раскопать город Грустину, найти жировосковые мумии и на современном научном уровне определить  этничность жителей Грустины, есть шанс открыть древнейший катакомбный город под Томском. Эти результаты могли бы стать фактологической основой грандиозного бренда «Грустина».

 

 

Литература

  1. Кордт В.А. Материалы по истории русской картографии. Киев. Вып. 1 -1899. Вып. 2 – 1910.
  2. Герберштейн Сигизмунд. Записки о Московитских делах. Павел Иовий Новомосковский. Книга о Московском посольстве. Введение, перевод и примечания А.И. Малеина. СПб.:Изд. А.С. Суворина. – 1908.- 383 с.
  3. Книга Большому чертежу М.-Л. 1950. С. 187–188.
  4. Зиннер Э.П. Сибирь в известиях западных путешественников и учёных 18 века. Иркутск: Вост.-Сиб. Изд., 1968. 248 с.
  5. Алексеев М.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей. Введение, тексты и комментарии. Т.1: XIII – XVII века.- Иркутск: Крайгиз. 1932.
  6. Кызласов  Л.Р. Грустина – торговая фактория сибирских аборигенов  (конец XV – начало  XVII веков. Сургут, Сибирь, Россия. Международная научно-практическая конференция, посвящённая 400-летию города Сургута. Тезисы докладов. –Екатеринбург, 1994.
  7. Анучин Д.Н. К истории ознакомления с Сибирью до Ермака/ Древности: Труды Московского археологического общества. Т. 14. 1890.
  8. Сергей Заплавный. Рассказы о Томске. – Новосибирск, 1980.
  9. Томская область. Исторический очерк. Под ред. д-ра историч. Наук В.П. Зиновьева. Томск: Изд-во ТГУ, 1994.
  10. Чугунов С.М. Материалы для антропологии Сибири. 13: Древнее кладбище близ города Томска «Тоянов городок». 14: Старинное татарское и следы других кладбищ в «юрточной» части г.Томска. 1904. 15: Антропологический состав населения города Томска по данным пяти православных кладбищ. Часть 1.//Известия Императорского Томского университета. – Томск: Паровая типография Н.И. Орлова, 1904, 1905 гг.
 

 

 

 
 

 

Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved