Введение

 

История, - писал Н.М. Карамзин, - завет предков потомству. Главная цель истории – объяснять прошлым настоящее и предугадывать будущее. История – это не только аккумулятор материальной и духовной культуры народа, но и её источник. Для каждого временного среза, для каждого нынешнего дня история, как знание исторического прошлого, служит важнейшим источником материальных и в особенности духовных ценностей, духовной культуры, если духовность понимать не в узком религиозном, а в широком культурологическом аспекте.

Нация, не знающая своей истории, лишена будущего. Поэтому все народы яростно отстаивают свою историю. Некоторые чрезвычайно преуспели в обосновании своей подлинной или мнимой древности. Спроси кого угодно: кто древнее, русские или китайцы, русские или евреи, и ответ будет не в пользу русских. Потому что мы не боремся за глубину своей истории и в результате её не знаем. Более того, мы не знаем того, что не знаем, то есть мы думаем, что знаем, а на самом деле даже не догадываемся о том, что наша глубинная история была совсем иной. Что говорит нам о нашем незнании? Существование гигантского разрыва между реальностью и представлением об историческом процессе, создавшем эту реальность.

С одной стороны, славяне (а русские составляют 80% славянства) возникли в VI веке в Европе как-то внезапно, без предшествовавшего исторического процесса, выскочили, «как чёрт из табакерки». С этой же стороны, русские населяют шестую часть суши, причем часть, не отгороженную от остальной Евразии никакими естественными преградами. То есть она была открыта для вторжений и отторжений, и при том, что вторгались неоднократно, никто ничего от России отторгнуть не смог. Как такое могло случиться, если наше владение этой территорией не было обусловлено исторически, что и давало нашим предкам право и силу свою землю защищать?!

Наконец, с этой же стороны находятся потрясающая глубина русской и славянской народной памяти, архаичность, полнота и красота русского языка, неоспоримое богатство славянской и русской культуры. Ещё раз обращаю внимание на то, что всё вышеперечисленное – реальность, и эта реальность вступает в непримиримое противоречие с другой стороной - с совершенно куцей писаной историей русославян.

Эта история, с которой мы знакомимся по школьным учебникам, характеризуется крайней неглубиной. Летописи и византийские источники доносят до нас скупые сведения о русославянах IX в., VIII в, немного VI в. И всё. Глубже – историческая темень, будто и не было славян до VI в. А ведь даже количество народа и занимаемая им площадь являются функцией времени. Не мог самый большой в Европе этнос, занимающий самую большую территорию, возникнуть вдруг. Чем народ больше, тем большей должна была быть история его развития. Где же происходило развитие русского народа? Почему мы ничего не знаем о нашей ранней истории? Я думаю, причин как минимум три. Но прежде чем перейти к рассмотрению этих причин – одно замечание методологического характера.

Из отечественной исторической науки незаметно исчезло понятие версии исторического описания, синонимичной той или иной исторической концепции какого-то конкретного отрезка истории или развития какой-то конкретной территории. Тем самым современные историки подразумевают, что написанная ими история (описание исторического процесса) – это истина в последней инстанции и никому даже в голову не должны приходить попытки написания каких-то альтернативных версий.

Общеизвестно, что история существует как процесс, и как описание этого процесса. Наши знания исторического процесса всегда неполны, фрагментарны и, более того, противоречивы. Современные же историки навязали обществу мнение, что описание исторического процесса абсолютно адекватно самому процессу, и какие-либо сомнения в этой адекватности даже исчезли из исторической лексики. В современной исторической науке нет терминов, в которых могла бы выражаться альтернативная версия, поэтому устаревшее якобы слово историография как вариант или версия исторического описания сейчас востребована как никогда.

Наши историки, конечно, признают, что на практике имеют место концептуальные различия в разных исторических школах, скажем, норманнская и российская историографии призвания варягов и начала русской государственности резко различны. Но обусловлены эти различия противоположностью геополитических интересов, коей – противоположности –  якобы не может быть внутри отечественной исторической науки, которая якобы служит истине и только истине, а никак не монархам или партиям. Поэтому, считают наши историки, в истории отечества или в сибирской истории не может быть никакого двоемыслия. Как написано, так и было.

На самом деле, методологическая позиция отечественных историков, не допускающая альтернативных версий исторического процесса, более чем уязвима, поскольку не согласуется с теорией познания. Между тем, именно в науке истории как нигде требуется овладение философией науки для обуздания своих амбиций на владение окончательной истиной. Всем известно, что наши фактологические чувственно-конкретные знания о прошлом  неполны, фрагментарны, более того, фрагменты прошлого зачастую противоречивы. Это с неизбежностью требует при осмыслении прошлого значительной абстрагированности, отвлечения от несущественного с выделением самого важного, главного, существенного в рассматриваемом процессе. Философы эту фазу познания называют абстрагированием. Как правило, наиболее главными фактами в ходе абстрагирования историки признают наиболее очевидные, доказанные, не противоречащие общепризнанному, либо установкам исследователя.

Таким образом, сутью абстрагирования является отбор фактов, в котором уже проявляется талант и самобытность исследователя или его склонность к конформизму. Отбором «руководят» те или иные методологические или концептуальные установки исследователя. Одному кажется важным одно, другому – совсем другое, один опирается на твердо установленные зависимости, другой вычленяет аномальные факты. Отобранные факты составляют каркас концептуальной модели, исповедуемой или формируемой автором. Заполняя каркас логически связным историческим, полуисторическим, легендарным, мифологическим и иным материалом, историк создает концепцию, по сути - версию  исторического процесса.

В теории познания эта процедура носит название восхождения от абстрактного к конкретному (ведь абстрагирование никак не является целью познания). В ходе этого восхождения создается логически-конкретное знание, то есть теоретически воспроизведенное в мышлении исследователя конкретное во всем богатстве его содержания. Но вновь созданное логически (концептуально) конкретное содержит в себе уже не только факты, но и нечто теоретическое, привнесенное исследователем, нечто, что он считает существенным и важным. При этом другой исследователь важным может считать нечто другое, и его логически-конкретное знание будет другим.

Следует признать, что с точки зрения теории познания писаная история – это вовсе не истина в последней инстанции, а логически-конкретное (концептуально-конкретное) знание. И это знание принципиально должно быть разным. На примере истории Сибири это выглядит так. Сибирский историк немецкой национальности Герард Миллер увидел в Сибири лишь дикость и провозгласил Сибирь землей неисторической. Дескать, никаких важных исторических событий здесь никогда не происходило. Отечественные историки Сибири являются верными последователями Миллера потому, что опираются на твердо установленный факт – когда казаки Ермака брали Сибирь, здесь царила ужасающая отсталость, дикость, практически каменный век.

Но наряду с этим фактом имеется другой: исчезнувшие сибирские города, информацию о которых мы получаем из многих исторических источников. Наличие городов, городской цивилизации дает нам совсем другую логически-конкретную концептуальную модель сибирской истории. Отрицать правомочность такой модели, - значит входить в противоречие с теорией познания.

Из сопоставления конкурирующих концепций рождается проблема. Отрицание наличия проблемной ситуации влечет за собой методологический приговор: полное игнорирование теории познания.

Вернёмся к рассмотрению причин незнания нашей древнейшей истории. Первая, на мой взгляд, состоит в том, что русскую историческую науку закладывали не совсем русские люди Байер, Шлёцер, Миллер. В силу национальных особенностей тогдашней Российской власти, мнение этих господ возобладало над историческими версиями М.В. Ломоносова и В.Н. Татищева. Немцы, писавшие нашу историю, и тогда и позже относились к нашему народу как к жалкому, отсталому, неспособному к организации собственной государственности и не имеющему сколь-нибудь величественную историю, тем более, превосходящую по глубине германскую.

К сожалению, такой же позиции придерживалась Русская Православная церковь, считавшая, что до принятия христианства Русь «жила в лесе, яко же всякий зверь» и лишь с принятием христианства начала приобщаться к культуре. Такова была логика борьбы с язычеством. Кстати, за пропаганду язычества в царской России могли упечь на каторгу. И ныне попы гнут ту же линию, только ещё более беспардонно. Вот что не постеснялся сказать о христианизации и о нашем народе наш уважаемый патриарх Кирилл в 2010 году в одном из интервью во Владивостоке: «Православная церковь хранит в своем Предании замечательные имена святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. В каком-то смысле мы Церковь Кирилла и Мефодия. Они вышли из просвещённого греко-римского мира, и пошли проповедовать славянам. А кто такие были славяне? Это варвары, люди, говорящие на непонятном языке, это люди второго сорта, это почти звери».

В атеистическом СССР спорить с классиком марксизма Энгельсом было небезопасно. Таким образом, в российской исторической науке не сложилась традиция борьбы за глубину своей истории.

Вторая причина состоит в том, что мы ищем своё прошлое не там, где оно имело место быть, а там, «где светлее». «Светлее» в Восточной Европе, где застали наших предков первые летописи. «Светлее» несмотря на то, что Нестор недвусмысленно утверждал, что предки пришли на Днепр издалека, просто он забыл откуда. Важнейшим вопросом ранней истории любого народа является такой: где рождался этот народ? Там, где проживает ныне, или в другом месте, а на нынешнее прибыл в ходе Великого переселения народов?

Этот вопрос сопрягается с другим, более широким: каждый народ рождался сам по себе, или существовала единая прародина евроазиатов, некий «ствол», от которого как ветки отпочковывались и уходили народы? Если развитие было «стволовым», то где располагалась евразиатская прародина и в какой последовательности отделялись народы?

Этот вопрос активно обсуждается в науке и, к сожалению, находится под сильным влиянием национальных интересов учёных разных стран, когда каждая нация «тянет одеяло на себя». Русский интерес в этом вопросе пока никак не проявлен.

Между тем, есть основания утверждать, что прародина евроазиатов располагалась не в Европе, а в Азии на самом её севере. Этому вопросу посвящён ряд моих публикаций  [143-149]. Согласно моей гипотезы формирование прародины было обусловлено климатическим фактором. Похолодание Ледникового периода, как известно, по-разному ложилось на Европу и Сибирь. Европа под влиянием Гольфстрима была засыпана снегом настолько, что по ней невозможно было передвигаться. Одновременно Сибирь представляла собой холодную малоснежную саванну. В результате холодолюбивые животные вытеснялись из Европы в Сибирь, а за ними мигрировали первобытные человеческие стада. По мнению академика Окладникова, в Сибири в позднем палеолите сформировался «охотничий рай».

По окончании Ледникового периода примерно 12 тысяч лет назад холодолюбивые животные двинулись на север и стали накапливаться на берегах арктических морей, главным образом на Таймырском полуострове. Здесь же вслед за мамонтами стали накапливаться люди. В силу концентрации, племена вынуждены были отказываться от жизни по законам прайда, и вступать в общественные отношения между собой. Был запущен социогенез. Произошёл переход к производящим формам хозяйствования. Высвободившиеся руки и «мозги» открыли возможность развитию ремёсел, искусств, металлургии, градостроительства, религии. Одним словом, сформировалась евразиатская протоцивилизация, говорившая на бореальном протоязыке, а позже на раннеиндоевропейском языке. Согласно концепции Б.Ф. Поршнева, это событие и было началом человеческой истории.

По окончании голоценового климатического оптимума, начался исход из прародины, обусловленный похолоданием. То есть опять же климатический фактор оказался решающим в запуске Великого переселения народов. Исход сопровождался отделением частей первообщности с формированием европеоидных в расовом отношении и индоевропейских по языку народов. Одна часть пришла в Египет, другая в Шумер, позже в Малой Азии появились хетты, на Инде - индоарии, в Иранском нагорье - иранцы, в Средиземноморье - эллины. У всех этих народов сохранилась память о своем проживании в северной прародине как о золотом веке.

Сохранявшееся стволовое суперэтническое евразиатское образование, переселившись на юг Западной Сибири, создало здесь вторичную прародину, откуда единая культура распространялась на огромный скифо-сибирский мир. Отсюда также отделялись народы и уходили на новые места проживания: скифы, сарматы, готы, гунны, авары, сабиры, хазары, булгары, гузы, печенеги, половцы и др. Стволовым же суперэтническим образованием, носителем языка, традиций, обрядов, духовной культуры, религии, смыслозадающих ценностей прародины были славянорусы. Разумеется, в древности они носили другие названия. Так, иранцы называли их туранцами и считали себя младшими братьями по отношению к ним. Индоарии называли этот стволовой суперэтнос индами, отсюда понятно, почему выходцы из прародины, поселившиеся в Европе, назывались синдами, виндами, вендами, венедами, венетами, энетами, вандалами. Греки называли стволовой суперэтнос скифами. Хетты, по-видимому, называли хеттами, гетами, кетами. Надо ли говорить о том, что многие историки предками славян считали и венедов, и скифов, и сармат.

На обрисованном пути в арктическую прародину мы, возможно, найдём свои потерянные глубинные исторические корни. Но мы их не ищем, и в этом состоит вторая причина незнания нашей ранней истории и нашего неосознания своей стволовой роли в индоевропеистике и в развитии евразиатской цивилизации.

Что же нам мешает увидеть очевидное?

Специалист по теории познания Б.А. Фролов обнаружил  парадокс восприятия новых теорий и новых феноменов (фактов). С одной стороны, новая теория не замечается специалистами до открытия качественно нового феномена, логически связанного с этой теорией. А с другой стороны, этот новый феномен не замечается и не принимается из-за отсутствия новой теории, его объясняющей. Таково, по утверждению Фролова, центральное противоречие в восприятии нового [226, С.194-235].

Для преодоления обозначенного противоречия и облегчения восприятия читающей публики, я в этой книге свожу новую теорию сибирской истории русского народа как стволового образования европеоидов и индоевропейцев (первая часть книги) и совершенно новый феномен посещения Сибири Александром Македонским (вторая часть книги). В результате соединения этих двух частей работа приобретает кумулятивный характер и, надо думать, будет легче восприниматься общественностью.

Что заставило меня «взяться за Александра»? Дело в том, что существует вопиющее противоречие в освещении его похода между Восточной (поэтической) и Западной (исторической) традициями. Историки утверждают, что во второй половине Восточного похода Александр воевал в Индии, сплавлялся по Инду до океана и оттуда вернулся в Вавилон, где вскоре умер. Поэты считают, что после гибели Дария Александр двинулся на север, пересек кыпчакские степи, посетил Китай, долго и трудно воевал с руссами, как-то неубедительно победил их, потом достиг берегов океана, но не южного, а Северного Ледовитого и здесь построил Железные ворота против злобного народа гогов и магогов.

Я внимательно изучил античные источники, на которые опирается историческая версия похода Александра, и обнаружил в них вопиющие противоречия: реки впадают одна в другую и наоборот, например, то Акесин в Гидасп, то Гидасп в Акесин, то Акесин и Гидасп впадают в океан, то Акесин впадает в Ганг, то в Инд. Александр сплавляется к океану то по Инду, то по Акесину и Гангу, проплывает по океану и входит в устье Инда. Не меньшая путаница с горами: то Александр переходит их с севера на юг, то с юга на север, после этого поворачивает то на запад, то на восток. Полная неразбериха.

Последовательность событий нарушена. Например, в Самарканде перед выходом в Индию Александр на пиру собственноручно убивает Клита. Но этот же самый Клит трижды упоминается как живой и дееспособный в боях в Индии, откуда Александр уже не заходил в Самарканд.

В устье «Инда» Александр обнаруживает огромный морской лиман, в котором видит огромных морских животных. Устье настоящего Инда, как известно, представляет собой дельту, подобную Волжской. Сплавляясь по «Инду» и зимуя в устье этой реки, армия Александра 10 месяцев не видела воды, а видела один снег. Во время зимовки македоняне сильно страдали от холода (это на тропической широте 24 градуса?!) и, обогреваясь, сожгли большую часть своих кораблей.

В полуденной, то есть южной части его «Индии» располагались горы, а остальную территорию занимала огромная заснеженная равнина. Чтобы пересечь её, требовалось четыре месяца. На ней вначале была ровная как стол степь, по которой он на телегах перевозил свой флот, затем степь сменилась огромным болотом, в котором скрывались от него местные жители. На окраине этой равнины Александр обнаружил столовые горы с обширными плоскими вершинами, покрытыми лесом и пашнями.

О климате «Индии». Авторами описываются глубокие снега и «страшенные» морозы. Это более соответствует Сибири, а не субтропической Индии.  Курций Руф описывает климатическую обстановку, соответствующую Заполярью: «Войско, заведенное в сии пространные пустыни, где большее время года лежат чрезвычайные снега, вечная мгла покрывает небо, и день столь уподобляется ночи, что едва можно различить ближайшие предметы, претерпевало все бедствия: голод, стужа, чрезмерная усталость и отчаяние овладело всеми» [91].

Наконец, Александр везде измерял длину тени от высоких деревьев в полдень. Её длина, по сообщению Диодора, непозволительно (для Индии) высока и свидетельствует о высоте солнца над горизонтом 19,5 градусов, а в устье Гидраота – не больше двух. Эти наблюдения неопровержимо свидетельствуют, что Александр на самом деле был в Сибири на широте 47 – 64 градуса, а не в Индии.

Арриан, ссылаясь на Неарха, говорит, что местные жители предупредили Александра, что до него в эти суровые края приходила с войском Семирамида, но была разгромлена, и у неё уцелело только 20 человек. Позже приходил Кир, сын Камбиза, и с ним произошло то же самое, уцелело семь человек, не считая его самого.

Александр потерял 105 тысяч из своего 135 тысячного войска. Это поражение подобно поражению Наполеона Бонапарта в России в 1812 году. Из 135 тысячной наполеоновской армии, вступившей в Бородинское сражение, через Березину перебежало 30 тысяч голодных, сильно замёрзших, деморализованных оборванцев. Однако про Бонапарта хорошо известно, что он потерпел поражение от русского военного гения, а то, что и Александр Македонский был бит нашими предками, неизвестно никому, то есть станет известно лишь из этой книги.

Факт пребывания Александра в Сибири может быть неопровержимо доказан, если будут найдены Медные ворота, которыми Александр «запер в горе» гогов и магогов. Реки гога и магога нами уже найдены. На реке Тонельгагочар (90 км от Норильска) имеется 14 проточных озер. Под водами одного из них, возможно, скрываются Медные ворота, о которых писал в своём «Поучении» Владимир Мономах. Очень важно их найти, и за это звено вытянуть всю цепь. В этом святом для русского народа деле требуется помощь русских людей. Вовсе не обязательно, что она должна быть финансовой, хотя вовсе без финансов не обойтись. Она может быть информационной, организационной, административной, наконец, просто в форме моральной поддержки. Всем миром мы докажем, что наша государственность куда как древнее германской, что наше государство существовало как минимум на столетие раньше китайской империи Цинь Шихуанди, что Александр, дважды прошедший мимо Иерусалима, не заметив гордых евреев, был нашими предками бит. А всё потому, что не читал Геродота, который убедительно писал о непобедимости наших предков.

Цитаты в этой работе оформлены курсивом. Ссылки пронумерованы следующим образом: одна цифра означает номер работы в списке литературы; две цифры – номер работы и номер главы, или страницы; три или четыре цифры означают номер работы, номер книги, номер главы, номер параграфа.

 

 

 

 
 

 

Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved