Глава 7. Сибирская Русь

 

Сибирская русь по данным топонимики

В XVI веке в Западной Европе был опубликован ряд упоминавшихся выше географических карт Меркатора, Гондиуса, Сансона и других авторов, включавших территорию Западной Сибири. На этих картах, отражающих доермаково состояние Сибири, показаны сибирские города с названиями Грустина, Серпонов, Коссин, Тером. Фонетически и семантически эти названия близки русскому языку, особенно Серпонов – город сербский новый, Тером – попросту терем. Русскость этих городов подтверждается текстовым пояснением на карте И.Гондиуса, где рядом с Грустиной написано по-латыни «urbs frigutus ad quality Tartari et Rutheni confluent», что означает «в этом холодном городе живут совместно татары и русские», или «в этот холодный город стекаются татары и русские». Наличие в устье Индигирки населенного пункта под названием «Русское устье», с незапамятных времен населенного русскими людьми, русскость упомянутых городов делает неопровержимой.

Наличие русских топонимов на рассматриваемых картах свидетельствует, что русские в Сибири жили «до Ермака». И, скорее всего, это не были новгородцы, активно проникавшие в Сибирь в XIXII вв., потому что приведенные названия неизвестны на севере европейской России и не могли быть оттуда перенесены в Сибирь. Вопрос о старинных русских топонимах в Сибири представляет, таким образом, величайшую загадку сибирской истории.

Особое значение среди рассматриваемых топонимов имеет «Лукоморье». Этот топоним встречается на всех упомянутых картах. Этим названием поименована обширная территория правобережья Оби. На некоторых картах Лукоморье обозначено в бассейне р. Коссин, впадающей в Студеное море за Обью. На других оно показано на правобережье Оби на 60-й параллели. Из перечисленных карт наиболее близка к современности карта французского географа Г.Сансона, опубликованная в Риме в 1688 г. На ней показаны реки Томь, Чулым, Кеть и Енисей. Лукоморьем на этой карте названа обширная территория от Томи до Енисея на широте 56-57 градусов.

Большинство исследователей считает термин Лукоморье исконно русским, характеризующим излучину морского берега. О том же говорит и представленная Пушкиным сказочная традиция, свидетельствующая, что 30 прекрасных витязей выходили все-таки из морских волн.

У Лукоморья дуб зеленый;

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом;

Идет направо – песнь заводит,

Налево – сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой,

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской;

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря;

В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;

Там ступа с бабою Ягой

Идет, бредет сама собой;

Там царь Кащей над златом чахнет;

Там русский дух…там Русью пахнет!

 

Как же мог сугубо морской топоним «заплыть» в середину сибирского сухопутья? Единственная версия связана с далеким переселением предков с берегов какого-то моря. По поводу этого моря в литературе высказано две версии. Первая принадлежит томскому этнографу профессору ТГУ Г.И.Пелих. Галина Ивановна обнаружила в Западной Сибири много русских людей по фамилии Каяловы [165]. Далекие предки этих людей переселились в устье Иртыша за 10 поколений до Ермака. А раньше они жили за Доном, у теплого моря на реке Каяле, впадающей в Самару. Когда там начались «страшенные войны», самарцы подались в Сибирь. Сейчас версию приноса топонима Лукоморье в Сибирь самарцами разрабатывает профессор ТГУ А.М.Малолетко.

Другая версия высказана мною в «Сибирской Прародине» [147]. Я считаю, что топоним Лукоморье принесен на Обь с берегов арктических морей. Совершенно такую же позицию расположения изначального Лукоморья отстаивал советский поэт Леонид Мартынов в замечательном стихотворении Лукоморье (1945):

Кто ответит – где она:

Затопило её море,

Под землей погребена,

Ураганом сметена?

Кто ответит – где она,

Легендарная страна

Старых сказок –

Лукоморье?

Это я отвечу вам:

Существует Лукоморье!

Побывал мой пращур там,

Где лукой заходят в море

Горы хладные.

У скал

Лукоморье он искал-

Волшебную эту местность,

Страну великих сокровищ,

Где безмерна людская честность,

Но немало див и чудовищ.

Здравствуй, северная Русь!

Ты, Югра-соседка, здравствуй!

Сказка, здесь над былью властвуй!

Различить вас не берусь.

Ветер северный могуч,

Гонит тучи снеговые,-

У них выи меховые,

Белки валятся живые,

Соболя летят седые

Из косматых этих туч

Прямо в тундру, за Урал.

Там мой пращур их и брал.

Мол, к нашим дырявым овчинам

Пришьем драгоценны заплатки

И сбудем заморским купчинам

Мы красного меха в достатке.

Что мой пращур?

Голытьба!

Он в лохмотьях шел тайгою.

Но свела его судьба

С мудрой бабою-ягою.

То есть с женщиной в яге-

Теплой северной одежде…

Я о встрече той в тайге

Вспоминаю и в надежде,

Что этнографы прочтут

И обдумать им придется

Все изложенное тут.

Шуба женская зовется

Там, на севере, ягой.

Знай, этнограф дорогой!

Баба-яга сердита

«Ну, -  говорит, – погоди ты!

Зря, – говорит, – не броди ты!

Женю я тебя на внучке,

Возьмет в золотые ручки.

Верно, пращур? Было так?

Золотым копьем блистая,

Поджидала вас, бродяг,

Дева-идол золотая.

Сторожила берега

Мангазеи и Обдорья,

Неприступна и строга,

Охраняла Лукоморье

Злата шкура на плечах,

Золотой огонь в очах, –

Грейся, пращур, в тех лучах!

 «Ах, гостеприимна,

В чуме вот только дымно!»

В губы не целовала,

Мерзлую рыбу давала,

О чем она толковала?

«Пусть бьются князья с князьями –

Народы будут друзьями».

Ты остался, пращур, там?

Венчан снежными венцами?

Ложе устлано песцами?

Нет!

К волшебным воротам

За тобою по пятам

Шел Куракин со стрельцами,

Со стрельцами да с писцами

За тобою по пятам.

Шли не с чистыми сердцами

К Лукоморским воротам.

И закрылись ворота,

И в туман укрылись горы,

Схоронилася в Обдоры

Дева-идол золота.

И волны гремели на взморье,

И ветры над камнем шумели:

Исчезло, ушло Лукоморье –

Хранить вы его не сумели!

Лукоморье!

Где оно?

Не участвую я в споре

Тех ученых, что давно

Потеряли Лукоморье

На страницах старых книг,

В не записанном фольклоре.

Знаю я:

Где север дик,

Где сполоха ал язык, -

Там и будет Лукоморье!

Там, у дальних берегов,

Где гремят морские воды,

Где восстали из снегов

Возрожденные народы –

Лукоморье там мое!

Там стоит она, богата,

Опираясь на копье,

А быть может, на ружье,

Молодая дева Злата.

Я не знаю, кто она

Инженер или пастушка,

Но далекая избушка,

Что за елками видна,

Снова сказками полна.

Здравствуй, дивная страна!

Вместе с тем, не исключено, что термин «Лукоморье» имеет совсем иную этимологию и ни о каком переселении с берегов каких-либо морей не свидетельствует. Эту этимологию предложил томский краевед А.А.Локтюшин, полагавший, что термин надо выводить из глубочайшей индоевропейской древности, из санскрита. Лока, согласно версии Александра Андреевича, означает «локализацию», а мара, морена – «смерть». Получается страна умерших, страна предков, суть - прародина. По Локтюшину, не сюда переселялись с берегов морей, а отсюда расселялись по всей Евразии протонароды [117].

Одно из самых ранних упоминаний сибирского Лукоморья мы находим у Сигизмунда Герберштейна в «Записках о Московитских делах» [40]. Герберштейн писал, что Лукоморье расположено в Лукоморских горах за Обью, и приводил весьма любопытную подробность о лукоморцах: они де впадают в зимнюю спячку с ноября по март. Это свидетельствует как минимум о том, что Лукоморье представлялось русским людям страной необычной, удивительной, полной чудес, по-другому говоря, Лукоморье представлялось страной незнакомой, этот топоним не мог быть принесен из европейской России.

Однако самое раннее упоминание «Лукоморья» мы находим в «Задонщине». Этот памятник древнерусской литературы посвящен битве Дмитрия Донского с ордынским темником Мамаем на Куликовом поле в 1380 году. Общепризнанно, что литературное произведение написано вскоре после сражения. На последних страницах «Задонщины» говорится, что татары после поражения бежали в Лукоморье  «…Тут рассыпались поганые в смятении и побежали непроторенными дорогами в лукоморье…» [77, с. 96-111].

Известно, что Мамай вскоре после Куликовского поражения был убит в Кафе, в Крыму. Отсюда нетрудно предположить, что татары побежали в Черноморское Лукоморье. Но такой вывод был бы крайне скоропалительным и неоправданным.

Во-первых, потому, что мамаева орда состояла из восточных татар, пришедших с Волги и из-за Волги из Западной Сибири. Во-вторых, после поражения Мамай собрал новое войско и готовился вновь пойти на Русь. Но в это время на него напал хан Тохтамыш, пришедший из Сибири из Синей Орды. Тохтамыш на реке Калке разбил Мамая и тогда тот бежал в Кафу, где и был убит, а Тохтамыш воцарился в «Золотой Орде».

Тохтамыш пришел на Волгу из самого что ни на есть сибирского Лукоморья. Его улус – вот он, за рекой Томью, почти напротив Томска, – село Тахтамышево. Именно сюда приходил в 1391 году «железный хромец» Тимур, чтобы наказать Тохтамыша за вероломство. И попутно разрушил здесь русский город Карасу (Грасиону) на реке Тан (Томь), о чем будет говориться в главе, посвященной городу Грустине.

А за 37 лет до Тимура и за 16 лет до Куликовской битвы в Томском Лукоморье, возможно, побывали новгородские ушкуйники. Именно от них в «Задонщину» могло попасть понятие «Лукоморье». Известно, что в 1364 году ушкуйники из Новгорода, руководимые воеводами Степаном Ляпой и Александром Абакумовичем, большим отрядом пришли на Обь. Здесь отряд разделился на части. Одна половина спустилась по Оби до берега Студеного моря, другая поднялась вверх по Оби. Вот эти-то «верхние» ушкуйники вполне могли собрать сведения и о Лукоморье, и о Грустине, а может быть, и посетить их.

Будучи людьми наблюдательными, новгородцы составляли чертежи посещаемых ими земель. «Едва ли, - пишет в «Трудах по истории науки в России» академик В.И Вернадский, - можно было давать географические описания наших летописей без чертежей и карт…Главные и наиболее сохранные данные о чертежной работе как раз касаются северных областей, где сохранились навыки и влияние древнего Новгорода. Отсюда они перешли и в Сибирь».

В 1497 году в Москве был создан так называемый «Старый чертеж», впоследствии неизвестно куда подевавшийся. Известно, что им пользовались С.Герберштейн и А.Дженкинсон. Можно уверенно говорить, что вся западноевропейская средневековая картография базировалась на этой карте. Можно также быть уверенными в том, что материалы новгородских ушкуйников 1364 года были учтены в этом чертеже. Таким образом, сведения о русских городах в Сибири, о сибирском Лукоморье относятся как минимум к XIV веку, а может быть и к более ранним временам. История Сибири, в которой жили русские люди, существовала русская городская цивилизация до XIV века, представляется чрезвычайно интересной.


Лео Багров в «Истории Русской картографии» [16] подчёркивал, что все исполнители, направлявшиеся в Сибирь, получали в Казанском приказе попутное задание на составление планов строящихся городов, и карт новых, и ранее присоединенных земель. Карты эти накапливались в Казанском, позже Сибирском приказах, а позже загадочным образом исчезали, чтобы вновь вернуться в нам под чужими именами и с высокомерными поучениями. Так исчез составленный в 1667 году Ульяном Ремезовым по заданию Тобольского воеводы Петра Годунова «Чертеж всей Сибири». Это явление отбывавший ссылку в Тобольске в 1667-1676 гг. ученый хорват Юрий Крижанич метко назвал «чужебесием».

Вернемся, однако, к сибирской топонимике. В Сибири много русских географических названий, что, естественно, не вызывает удивления, поскольку за четыре столетия русские названия были дадены многим и многим географическим объектам. К их числу относятся  рассмотренное выше Лукоморье, и упоминавшееся Самарово в Приобье, указанные на географических картах, отражающих доермаково состояние Сибири. Кроме того, в Сибири известны р. Кия, с. Чумай, с. Карачарово, с. Златогорка, р. Кожух, с. Лебяжка, Лебедяния, р. Керчь (Кемеровская обл.), р. Ока (Иркутская обл.), р. Порос, р. Сурла  близ Томска, хребтик Бояры в Западном Саяне, Шуйская земля в Минусе и др. Что мешает нам сделать вывод, что от р. Кии пошло название Киева, что через Чумай пролегал чумацкий шлях, что со Златогоркой и Карачаровом связаны былины о русских богатырях, что Лукоморье навеяло А.С. Пушкину строки пролога к «Руслану и Людмиле», что, наконец, из Поросья пошла русская земля? Считается, что все эти названия поздние, появились после прихода русских в Сибирь, по крайней мере, в конце XVI – начале XVII вв. На самом же деле часть упомянутых топонимов возникли задолго до прихода казаков в Сибирь. Так, согласно изысканиям Г.И. Пелих, излучина Иртыша в приустьевой его части получила название «Лукоморье» за десять поколений до Ермака. Это же относится к Цингальским озерам и селу Цингалы, к селу Самарово в устье Иртыша, и аналогичному названию городка на месте нынешнего Сургута. «Общим слухом подтверждается, – писал Г.Ф. Миллер, – что Сургут вместо бывшего русского городка... был построен» [124].

Известно, что, придя в Сибирь, казаки столкнулись с тем, что названия местностей в устах аборигенов звучали как-то очень уж по-русски (рис.40). Так, на рр. Хете, Котуе и Хатанге на чертеже С. Ремезова «Поморие Туруханское» конца XVII в., показаны одни лишь русские названия: Боярско, Романово, Медцово, Медведево, Сладково, Даурско, Ессейко, Жданово, Крестово и т.п.

Существует три версии появления русских топонимов в Сибири до Ермака. Первая связана с походами новгородцев за пушниной (1032 г., 1096 г., 1114 г., 1187 г., 1193 г., 1264 г., 1323 г., 1329 г., 1364 г.,  1446 г., 1465 г., 1483 г., 1484 г., 1499 г. и др.) [222]. Эта версия не выдерживает критики, поскольку походы эти были кратковременными, далеко не всегда мирными и нередко заканчивались большими потерями (1032 г., 1114 г., 1193 г., 1446 г.) [248, С.16–31]. Для того чтобы топонимы прижились и могли быть восприняты местным населением, пришлые люди должны прожить достаточно долго и мирно.

Вторая версия разработана Г.И. Пелих и связана с самарскими старожилами Прииртышья, пришедшими в Сибирь за 10 поколений до Ермака, то есть лет за 250. Самарцы, часть народа паджо, жили раньше на реке Самаре «за Доном у теплого моря». Народ паджо был известен византийцам под именем паджинакитов и пачинакитов. Так они называли печенегов.

 В состав самарцев входили некие Каяловы, широко расселившиеся по Сибири (Вах, Тым, Таз, Молчаново и др.). Они и были информаторами Г.И. Пелих. Везде на новых местах поселения Каяловы называли новые речки старыми, привычными им названиями. До переселения в Сибирь они жили на притоке Самары речке Каяле, и Г.И. Пелих вполне справедливо именно с этой Каялой связывает битву с половцами, в которой был пленен князь Игорь [165]. Благодаря переносу названий, считает Г.И. Пелих, в Сибири появились до Ермака русские названия Лукоморье, Самара, Каяла, Байбалака и др.

Согласно третьей версии, наличие доермаковых русских топонимов в Сибири обусловлено былым существованием здесь русского сибирского государства, которое арабы и персы в IX–X вв. называли Артанией.

В плане доказательности именно третьей версии чрезвычайно важным было бы обнаружение древних русских топонимов в Сибири, переработанных в более позднее доермаково время ненцами, хантами и другими малыми сибирскими народами. В таком ракурсе привлекают внимание река Мессояха, впадающая в Тазовский залив, гидронимы Муссуйяха, Луцейяха, Луцимпаяха, Артояха, Яраяха, озеро Ярато на Гыданском полуострове. Яха – это ненецкий формант. Ключевым здесь является название Луцейяха, другое её название – Русская. Коли так, Луцимпаяха - это также Русская река. Но в таком случае, в Мессояхе и Муссуйяхе можно уверенно предполагать Моссоху, т.е. то самое название, от которого большинство ученых производило название Москва. Фантастика, да и только, но эта фантастика подтверждается сосуществующими рядом «артанскими» топонимами. Кроме того, положительное решение о принадлежности рассматриваемых гидронимов к древнейшей русской сибирской топонимике подкрепляется тем, что расположены все эти гидронимы на Гыданском полуострове близ Гыданской губы.

Луцейяха и Луцимпаяха – не единственные русские реки на самом севере Сибири. Так, известен правый приток Левой Хетты – Нюча-Хетта. По мнению А.М.Малолетко это безупречно эвенский топоним, означающий «Русская хетта» [122, с.187]. Таким образом, есть основания полагать, что древние русские гидронимы на севере Сибири перерабатывались по крайней мере ненцами и эвенами.

Выше в третьей главе, при рассмотрении германского миграционного следа, приводится подробный рассказ Иордана о том, как древние германцы, отправившись с острова Скандзы, что в Коданском заливе океана, вскоре высадились на берегу, названном ими Готискандза. Здесь они потеснили ульмеругов и подчинили вандалов. В Гыданском заливе и полуострове легко узнается Коданский залив океана. Ульмеругские топонимы мы здесь обнаруживаем, нехудо бы найти готские и вандальские.

Что касается гидронимов Мессояха и Муссуйяха, у нас есть дополнительное косвенное доказательство  того, что эти гидронимы имеют отношение к русской земле. В Малой Азии по соседству с иберийцами жили моссохенцы, их столица называлась Массаха (Бл. Иероним). Иосиф Флавий подчеркивал, что родоначальником моссохенцев был библейский Мосох, позже они стали называться каппадокийцами. Согласно клинописных ассийрийских памятников, народ этот назывался мушки и жил к северо-востоку от племени Тавал. Еврейские писатели более позднего времени Моисей Утиец (VII в) и Моисей Каганкатваци (X в), считали росов и мосохов единым народом, называя его «рос-мосохи» или «рос-мосош». Утиец в частности писал: «В то время, как царь рос-мосохов со своими полчищами фовельскими (тубальскими) собрал также все войска гуннов…». Таким образом, росы и мосохи исторически неразрывны, а Массаха вполне могла быть столицей сибирской Московии, русской земли. Отсюда здесь русские топонимы «до Ермака».

Сибирская Русь по данным китайских источников

Не оглядываясь на современную российскую элиту, малая часть русских людей по-прежнему считает для себя важнейшим вопрос: откуда пошла-есть Русская земля?.  Где располагалось русское месторазвитие, или, по другому говоря, славянская прародина?

Традиционно историки решают этот вопрос так: где народы живут сейчас, там они и рождались. Однако многие факты свидетельствуют о том, что многие народы рождались в совсем других местах, не там, где их обнаружили летописи. Более того, истории известны эпохи Великих переселений, когда приходили в движение огромные людские массы, под их натиском разрушались и гибли крупнейшие империи, рождались новые государства.

Западные историки вопрос об автохтонности-аллохтонности своих предков решили просто: мы, европейцы, ясное дело, автохтоны, а всякие пришельцы-варвары суть аллохтоны. Оно бы и ладно, но упрямые факты потребовали признать, что многие европейские народы, например, древние германцы, также являются переселенцами. И тогда передовые немецкие историки придумали компромисс: да, предки переселялись, но с одного места на то же самое место. Дескать, жили-жили в Скандинавии, добились благосостояния, и этого самого благосостояния пережить не смогли, поэтому включились в Великое переселение народов. Согласно этой надуманной версии, древние германцы в  III веке вышли из Скандинавии, пришли в юго-восточную Европу и «пободались» со славянами, оттуда пошли на запад, разорили Рим, дошли до Пиренеев, повернули на север и завершили свой путь в Скандинавии в VII веке.    (На самом деле, как писал Иордан, древние германцы стартовали не из Скандинавии, а с океанского острова Скандии, располагавшегося за пределами Европы [85]. И придя обозначенным маршрутом в Скандинавию, назвали эту землю Скандией новой.

Наши доблестные историки, конечно же, не могли не пристроиться в кильватер такой замечательной немецкой версии. В результате родилась концепция: «Далекие предки тех людей, которые в VIII-IX веках создали государство Русь, жили на этих же землях – прежде всего Приднепровских – в течение нескольких веков, а возможно и дольше. Но согласно выводам современной археологии, основная масса населения, которое впоследствии стало ядром государства Русь, надолго уходила с этих земель в эпоху  «Великого переселения народов», то есть  времени с конца IV до VII столетия, когда сдвинулись подчас очень далеко – с прежних своих территорий - многие этносы Европы и Азии [101].

Отправившись в конце IV – начале  V веков к югу и к западу, и, достигнув в ходе этого переселения Дуная, предки будущих создателей Руси соприкоснулись здесь с наивысшей тогда по своему уровню греко-римской цивилизацией и культурой и усвоили те или иные достижения античного мира, прежде всего в области земледелия и ремесел.

А впоследствии – с конца VII века – «переселенцы» проделали обратный путь и довольно быстро расселились по будущей территории Русского государства – от реки Днестр до Ладожского озера. К середине VIII века освоение этого огромного пространства было осуществлено» [101, С. 262,263]. Автор цитированных  строк, чрезвычайно мною уважаеимый Вадим Валерьянович Кожинов, тем не менее «купился» на авторитетные  утверждения историков:   «Готовя свое сочинение, я познакомился с несколькими сотнями работ новейших исследователей начальной истории России и убедился в первоклассной научной тщательности и значительности многих из этих работ» [101, С. 262]. Жаль говорить!

Принципиально иную  версию ответа на  вопрос «Откуда пошла есть русская земля» предлагают нам древние китайцы. Русские им, оказывается, известны с дохристовых времен под именем «усуни». Последние издревле проживали рядом с Китаем, к XIX веку имели двухтысячелетнее государство, но довольно рано переселились на запад за Урал и с тех пор упоминаются китайцами под именем олосы («алеши», «орусы»).

«Исследование о племени усунь» содержится в гл.30, т.IV известного труда китайского историка Хэ Цю-тао «Шофанбэйчэн». Труд написан в 1851 г., но опубликован в 1881 г., в нем автор развивает точку зрения, высказанную в китайской литературе уже в монгольскую эпоху: усуни являются предками русских.

«В ханьское время (II в. до н.э – II в. н.э.) старое царство Усунь первоначально находилось между Цилянь и Дунхуаном. Усуни тогда были посредниками между хунну и Западным краем. Сами себя усуни называли лаоцян, т.е. старые цяны. Отсюда они переселились и достигли Чигу, а отсюда – к Цунлину.

С этого времени в Цунлине не было слышно об усунях, зато на западе от хребта Ула (Урал – Н.Н.) появились олосы.  Это точно может быть доказано» [112, с. 69].

В юаньскую эпоху (XII в.) Йелюй Даши ведя народ бежал на запад, затем овладел землями Западного края и учредил государство, просуществовавшее 100 лет».

Н.В.Кюнер весьма справедливо подчеркивал: «Исследование Хэ Цю-тао, естественно, сразу останавливает наше внимание, независимо от того, насколько убедительны доводы в защиту подобной точки зрения». «Материалы Хэ Цю-тао, опирающиеся на данные многих китайских источников, должны быть приняты во внимание при изучении истории СССР» [112], считает Р.Ф. Итс, издатель научного труда безвременно ушедшего Н.В. Кюнера. Но отечественные историки старательно не замечают китайских высказываний, будто их и не было.

Очевидно, при таком наплевательском отношении к источникам, нам никогда не понять, откуда  в доермаковой Сибири взялись такие исконно русские топонимы, как Лукоморье, Самара, Кия, Чумай, Бояры, Шуя, Порос и другие. Почему рыжебородых синеоких киргизских князей в Минусе называли Урус-инал. Мы никогда не увидим генетической связи между огромным скифо-сибирским миром и не менее огромным славянским (один непонятно куда исчез – другой неведомо откуда появился). Мы не сможем понять, что древние народы рождались, может статься, совсем не на той земле, где их застали Летописи, а совсем-совсем в другой стороне. Да так нам и надо.

Между тем, игнорируя участие русских в древней истории Азии, мы теряем возможность находить доказательства тому, что древнейшее в мире Срединное государство было населено нашими предками.

Возникновение Срединного государства обусловлено миграционной метаисторией. Переселение поздних индоевропейцев из арктической прародины на юг завершалось в сибирской лесостепи. Здесь происходило накопление народонаселения перед броском в степи. В силу комфортности экологических условий, низкой детской смертности, население сибирской лесостепи достигало многих десятков миллионов человек. Гигантские по площади материальные следы этих индоевропейцев дают нам андроновская и карасукская культуры, а также огромный скифо-сибирский мир. Повторюсь, такое гигантское народонаселение не могло не организоваться в государство. И оно было создано.

Китайцы называют Срединное государство Чжун го, его столицу Джун ду. Само название Чжун Го декларирует его расположение в середине земли. И если тогдашние ученые были осведомлены о форме и размерах континента, на котором проживали, то такое название они могли дать стране, расположенной только в середине Евразии. В этой связи, возможно, Джунгария и Джунгарский Алатау, расположенные между озерами Зайсан, Иссык-Куль и Балхаш, в самой середине Евразии, знаменуют собой былое местоположение окраины Срединного Государства.

Почему окраины? Потому что Срединное государство располагалось на великой равнине, для пересечения которой требовалось четыре месяца пути. На роль этой равнины может претендовать в первую очередь Западно-Сибирская равнина. На юге этой ранины есть озеро Чаны, несколько рек с названием Чангара, что также может трассировать границы Чжун Го. Дело в том, что произношение слова «чжун» менялось во времени: чжун (чжан, чжен) – джун (джан) – чун (Чунга-чанга) – цзян – цян – сян – хун – хан –шан. Образуется гигантский семантический блок, при посредстве которого мы получаем возможность судить о принадлежности к Срединному государству тех или иных объектов: народов, племен, городов, гор, озер и т.п.

Населяли Срединное государство люди, говорившие на позднеиндоевропейском языке и имевшие европеоидный расовый тип, о чем свидетельствуют находки археологов в Синцзян-Уйгурском районе на западе Китая. Они имеют возраст четыре тысячи лет. По данным китайских историков, сами себя они называли «старые цяны», китайцы же их называли усунями и олосами и считали славянами, предками русского народа. Из этого же народа, по-видимому, произошли сюнну (хунну), кидани (китаи), кара-китаи, чжурчжени, си-ся и др.

Китайские авторы писали, что это государство возникло в III в. до н.э., однако Рашид-ад дин указывал, что в Джун ду - срединной столице Срединного государства, в 1300 г. хранились диванные (министерские) книги за 5 тысяч лет. Это значит, что уже в 3700 г. до н.э. в Срединной столице уже существовали министерства. Какой город Земли может соперничать в древности с Джун ду, Срединной столицей Срединного государства?

Располагалась Срединная столица в верховьях Оби. Но на старинных западноевропейских картах Западной Сибири (С.Герберштейн, Г.Меркатор, И.Гондиус, Г Сансон и др) этот город показан под другим названием. Дело в том, что Чингизовы монголы, захватив Джун ду в 1215 году, переименовали его в Камбалык. Камбалык на западноевропейских картах размещается на правом берегу реки Оби в ее верхнем течении. В этом городе 17 лет прожил венецианец Марко Поло, служивший Великому хану монголов Хубилаю. По свидетельству Марко Поло, Камбалык стоит на северо-западном краю огромного угольного бассейна (надо думать – Кузбасса). Уголь этот, как сообщает Марко Поло, местные жители добывали для того, чтобы топить свои бани ежедневно зимой и три раза в неделю летом [175. Вспомним, что о любви к бане именно славян очень проникновенно говорил Андрей Первозванный.

Выдающийся русский китаевед Н.Я. Бичурин в 1830 г. опубликовал календарь «Сисяо-чжень», которым пользовались в Срединном государстве в XXIII-XVIII вв. до н. э. Любопытно, что в старинном календаре Срединного царства содержится масса признаков именно северной земли, а не территории современного Китая [243. В календаре упоминаются морозы, лед на реках, оттаивание земли весной, снеговая вода на полях. Нет ни слова о рисе, высеваются просо, горох и озимая пшеница. Из животных упоминаются осетры, соболи, бобры, медведи, хорьки, из растений - тополя, клены, кислые персики, каштаны [73]. Обобщенное описание климата, растительного и животного мира Срединного царства совсем не соответствует широте Ташкента-Пекина (30-40 градусов С.Ш.). Там снег выпадает далеко не каждый год, а морозы и оттаивание земли после зимы вовсе немыслимы. Таким образом, становится совершенно очевидным, что Срединное государство «Чжун Го» располагалось за пределами нынешнего Китая, гораздо севернее.

В этом государстве были изобретены компас, бумага, шелководство, ковкий чугун, плуг, кардан, стремена, прозрачные бронзовые зеркала, бурение скважин и использование газа для отопления. Невообразимая древность Чжун Го заставляет предполагать, что оно сформировалось еще в бытность индоевропейской общности, от которой позже отделились вначале индоарии (поэтому страна эта называлась Индия и Три Индии), затем хетты и предки других народов, заселивших Малую Азию и Средиземноморье (венеды, синды, миттанийцы, эллины и др). Еще позже отделились иранцы, а оставшиеся на земле предков носители традиции, языка и культуры стали именоваться туранцами. Из туранцев произошли славяне и русы. Начиная с туранской эпохи, история Срединного государства прослеживается более уверенно. После ухода славян на запад государство наследовали тюрки, но называться оно стало Китаем, в честь киданей-китаев.

Сибирская Русь по данным персидских и арабских источников

Персидские и арабские ученые X–XII вв. аль-Балхи, ал-Марвази, аль-Истархи, Ибн Хордадбех, Ибн Русте, Ибн Хаукаль и др. отмечали, что им известны три Древние Руси: Куявия (Куябия, Куяба), Славия (ас-Славия, Салау) и Артания (Арсания, Арта, Арса). Историками Куявия уверенно ассоциируется с Киевской Русью, Славия – с Новгородской Русью, а по вопросу локализации Артании мнения ученых разошлись, причем настолько, что А.П. Новосельцев высказал опасение, «что вопрос о ней так и не будет до конца уяснен» [150].

 Х. Д. Френ, д-Оссон и П. Савельев считают, что Арта – это Арзамас;

 А. А. Шахматов и Д. Щеглов – Рязань;

 Ж. Т. Рено и Д. А. Хвольсон – Пермь;

 В. А. Пархоменко, Д. И. Иловайский, С. В. Юшков, В. В. Мавродин, А. Н. Насонов, В. Мошин, Г. В. Вернадский – Тмутаракань;

 А. И. Соболевский – город в Крыму;

 П. Смирнов – город на Волге выше устья Оки;

 Л. Нидерле, Б. А. Рыбаков – анты; позже Б. А. Рыбаков отождествил Арту с Черниговом;

 Р. Хенниг – Чердынь в районе северо-западного Урала;

И. Хрбек – остров Рюген [89].

Никто из вышеупомянутых историков не пытался рассмотреть сибирскую локализацию Артании. Между тем у персидских и арабских авторов имеется аргументация в пользу сибирской локализации Артании:

1. Упоминание черных соболей, которыми торговала Артания. Они к тому времени были только в Сибири.

2. Артания торговала оловом, которого на Руси не было. Олово в Арту могло поступать из Кукианы – так арабы называли священные иранские горы Хукарья (горы Бырранга). В свою очередь, на Таймыр олово поступало, по-видимому, с востока, с Индигирки.

3. Артания продавала булатные сулеймановы клинки, распрямлявшиеся при сгибании пополам. На Руси, да и в Европе того времени булата еще не знали. Булатную сталь делали в Азии.

4. Из Артании в Индию и Китай поступала желтая медь. Последняя вызывает ассоциацию со знаменитой золотистой бронзой, присущей тагарской культуре скифо-сибирского мира. Тагарцы жили в Минусинской котловине и по зоне лесостепи от Енисея до Оби.

5. Своего царя артанские русы называли хаканом. Каганами называли своих правителей тюркские народы в Сибири: жужане (придя в Европу, они стали называться аварами), енисейские кыргызы, уйгуры, печенеги, хазары. Л. Н. Гумилев считает, что в слове каган сливаются два понятия: «кам» – шаман, прорицатель и «хан» – провозглашаемый войском военный предводитель, позже наследственный владетель удела. На средневековых западноевропейских картах в верховьях Оби выше города Грустины показан город Камбалык – город кама.

6. Большая часть посевов в Артании, согласно персидским и арабским авторам, из проса. В середине первого тысячелетия до н. э скифы-сколоты выращивали в Северном Причерноморье столько пшеницы, что кормили хлебом все Средиземноморье. В Сибири же основной возделываемой культурой было просо, которое выращивали современники сколотов динлины (тагарская культура), юэчжи (саки-массагеты), проживавшие на территории Тувы и Алтая, позже гунны, тюрки, кимаки (последние уже в первом тысячелетии нашей эры). Военнопленный баварский солдатик Иоганн Шильтбергер, волею судеб попавший в Сибирь в начале XV в., подчеркивал, что в этой стране совсем не едят хлеба, а сеют одно просо.

Кроме персидских и арабских источников, аргументация в пользу сибирской локализации Артании имеется в западноевропейских и отечественных материалах. На западноевропейских географических картах XVII в., изображавших территорию Западной Сибири, Арта (Арса) помещена на Алтае возле Телецкого озера. Так, на карте Г.Сансона, опубликованной в Риме в 1688 г., город Арса (Arza) помещен южнее Золотого озера, в которое впадает река Lachman, столь созвучная нашему Чулышману, впадающему в Телецкое озеро (рис. 30). Былое существование здесь Артании подтверждается следующими алтайскими топонимами: с. Артыбаш на севере Телецкого озера при истоке реки Бии, реки Артыш, Артлаш, хр. Кызыларт, г.Артыбан, перевал Кадыр-Арт.

Любопытно, что, согласно Сансону, Арса является столицей Самарии, иначе говоря, Самаровской земли. Еще более любопытно, что на карте Дж. Кантелли, 1683 г, этот город на южном берегу Телецкого озера поименован Аратой (Arata). Быть может, именно об этом городе упоминали древние шумерийцы как о городе, с которым они вели оживленную торговлю. Что касается Самарской земли, то она (Samarioqui) у Кантелли помещена к северу от Телецкого озера по соседству с Лукоморией (Lucomoria).

О размерах Артании можно судить по распространению артанских топонимов. На северном окончании Телецкого озера в месте истока реки Бия стоит поселок Артыбаш. На западе Кемеровской области есть железнодорожная станция Артышта, а на севере этой же области в Томь справа впадает речка Артыбашус. И, наконец, река Артавиша. На карте Западной Сибири Герарда Меркатора (1594) эта река впадает слева в Обь под 61 градусом, что, по-видимому, соответствует реке Конда. Таким образом, Артанские топонимы трассируются через всю Западную Сибирь от юго-востока до северо-запада.

На юго-западе Западной Сибири к артанским топонимам с некоторой натяжкой можно отнести город Орск на реке Урал. В этих местах к северу от Каспия и Арала в последние века перед Рождеством Христовым обитали скифы-саки. Вождём парнов, одного из скифских племён, был Аршак, создавший Парфянское царство на территории Гиркании. Он дал начало династии Аршакидов, правившей Парфянским царством с 250 г. до н.э до  224 г.н.э. Аршака можно рассматривать как русского выходца из Арсы. Что касается перехода «с» в «ш», то с ним мы встречаемся в русских однокоренных словах «весна – вешний», «краска – крашеный», «бес - бешеный».

Арта по староперсидски означает «правда». Таким образом, Арта (Арса)- это город правды. Любопытно, что Низами, описывая Восточный поход Александра Македонского, указывает,что Александр посещал город Правды. Ещё более любопытно, что в античных источниках действительно упоминаются город Артакоана и скифский князь Арсак.

Поскольку «Лукоморье» термин, скорее всего, все-таки приморский, можно предполагать, что и самарцы, и лукоморцы пришли на Алтай с берегов какого-то моря. В источниках известны как мыс Самарос, так и мыс Тамарос, причем Л.А.Ельницкий отмечает их несомненное созвучие [72, С..141]. Тамарос упоминается Эратосфеном, Помпонием Мелой, Страбоном. М.П.Алексеев указывает, что мореходы в XVI в. искали его на арктическом побережье Северного Ледовитого океана восточнее устья Оби. А Дж. О.Томсон [216, С.197] прямо отождествляет мыс Тамарос, (Тамус, Табаис, Табин) с мысом Челюскиным. Это делает возможным рассмотрение именно Таймырского полуострова в качестве стартового пункта в миграционном процессе далеких предков славян с берегов Северного Ледовитого океана в Западную Сибирь. Судя по Иордановой «Гетике», это имело место во второй половине первого тысячелетия до н.э.

Выше уже говорилось, что томский краевед А.А.Локтюшин предложил иную этимологизацию термина «Лукоморье». Первую часть он производит от слова «локализация», а вторую от слова «морена» - смерть. В результате получается  ни что иное, как «страна предков», то есть прародина. Это не может не греть душу сибиряка, тем более? что первый и второй варианты этимологизации не противоречат друг другу. Что касается Самарской Земли, то уже во времена ордынского нашествия на территорию европейской Руси, а быть может, и позже на полтора столетия, во время войны Тимура с Толхтамышем, самарцы жили уже в нижнем течении реки Яика и на реке Самаре, впадающей в Волгу возле Жигулей. Об этом мы можем уверенно судить по рассказам Каяловых, записанных замечательным томским этнографом профессором Г.И.Пелих [165].

Вернемся к Артании. Транскрипция столицы этого государства у разных персидских авторов выглядит по-разному: Хордаб,  Джарват, Хадрат. Не исключено,  что в русских летописях этот город упоминается как Корьдно или Корьден. Этимологически, как уже говорилось выше, Арта восходит к древнеперсидскому «правда», по среднеперсидски это слово звучит «ард». По-видимому, этим обстоятельством обусловлено то, что северные германцы восточную Русь называли «Гарды» или «Острогард» в отличие от Новгородско-Киевской Руси, которую норманны называли Гардариками. Неслучайно В.Н.Татищев название Остергард, т.е. Восточные Гарды, объяснял тем, что Остергард располагался далеко на востоке в землях югры, гуннов и аваров[211]. Как известно, и гунны, и авары пришли в Европу из Сибири, а югра так в Сибири и осталась, несмотря на исход венгров в Паннонию. Кстати, Иордан писал, что после поражения гуннов и распада гуннской державы, часть гуннов и ругов вернулись к местам своего постоянного обитания, которые они занимали до Великого переселения. Они называли свою родину «Вар». Иордан добавлял также, что готы имеют «гуннские», а не германские имена. Сами германцы в начале XIX в. считали славян не европейцами, а азиатами, точнее, выходцами из Азии. Любор Нидерле, ссылаясь на византийского историка Халкондила писал, что славянский пранарод пришел из своего древнего азиатского отечества [195].

Сибирская Русь по данным испанских и немецких источников

Возникает вопрос: если Третья Русь располагалась в Сибири, то нельзя ли локализовать ее более детально? Оказывается, можно! В древних книгах есть ответы на все исторические вопросы, надо только прочитать их с пониманием.

Вот, например, четырехтомник Рихарда Хеннига «Неведомые земли», том 3, глава 144 «Фантастическое кругосветное путешествие» и «Книга познания»[231]. Здесь можно узнать, что Третья Русь, Артания, располагалась на территории Томской губернии в ее изначальных границах, а ее столица - чуть ли не на территории Томска.

В «Книге познания» Артания названа на восточный манер Ардеселибом, но общий корень -арта, -ард - просматривается в Артании и Ардеселибе с несомненностью. Столицей Ардеселиба назван город Грасиона, в котором с не меньшей несомненностью узнается легендарный город Грустина, фигурирующий почти на всех средневековых картах Сибири западноевропейских авторов. Но наиболее детально этот город показан на карте французского географа Г. Сансона, опубликованной в Риме в 1688 году. На этой карте Грустина помещена в приустьевой части реки Томь (рис. 30). Герб царства Ардеселиб, перепечатанный Хеннигом из «Книги познания», приводится на рис.18. Он как минимум на 400 лет древнее нынешнего города Томска.

Властвовал в Ардеселибе, согласно «Книге познания», царь Иван, исповедовавший христианскую религию. Он повелевал также проживавшими по соседству на берегах Нила нубийцами и эфиопами, тоже христианами по вероисповеданию. Страна этих темнокожих людей называлась Кара-Китаем (Черным Китаем или Катаем), в ней были две провинции: Иркания и Готия (по-шведски - Йоталанд), и города Золин, Годиана и Магодиана.

«Книгу познания» написал некий монах-францисканец из Испании ориентировочно в 1345-1350 гг. Книга составлена как описание личных путевых наблюдений автора, но Хенниг совершенно справедливо подвергает сомнению то, что автор «Книги познания» путешествовал в Азию. Хенниг полагает, что «Книга познания» - это компиляция материалов путешественников, совершавших свои походы ранее, и, возможно, результаты расспросов современников, посетивших Азию в 14 веке. Вопрос лишь в том, насколько достоверны приведенные в книге сведения и не произошло ли «образцовой путаницы» при изложении чужих данных. Хенниг склоняется как раз к версии перепутаницы, однако упоминание автором «Книги познания» Нила в соседстве с Грустиной позволяет относиться к его палеотопонимике с полным доверием.

Дело в том, что в «Книге познания» написано, что из Атлантического океана по Нилу можно было подняться к Нубии и Эфиопии, представлявшим Кара-Китай и, соответственно, к Грасионе и Третьей Руси. Этот пассаж - полнейшая бессмыслица, не прибавлявшая доверия к автору этого курьеза. Но если вспомнить, что в очень отдаленные времена акватория Карского моря называлась Западным морем или Атлантическим океаном, а верховья Оби считались уделом ханов, носивших имя Нила, то утверждение автора подтверждает, что он знал, о чем сообщал в своей книге. Действительно, по Оби можно подняться от моря, некогда называвшегося Атлантическим, к Грустине и Кара-Китаю, в котором проживали эфиопы - не эфиопы, но все же какое-то темнокожее население, а племена, подчинявшиеся ему, называли своих ханов Нила.

Австрийский посол в Московии, хорват по национальности Сигизмунд Герберштейн, дважды побывавший в Москве в 1517 и 1526 гг., в своей книге «Записки о Московии», изданной в Вене в 1549 году [40], писал, что черные китаи живут на озере, называвшемся Китайским (подразумевается Телецкое озеро - Н.Н., причем общепризнанно!) и подчеркивал: «От этого озера приходят в весьма большом количестве черные люди, не владеющие общепринятой речью, и приносят с собою разнообразные товары, прежде всего жемчуга и драгоценные камни, которые покупают народы грустинцы и серпоновцы» и добавлял: «Все то, что я сообщил доселе, дословно переведено мною из доставленного мне Русского Дорожника. Хотя в нем, по-видимому, и есть нечто баснословное и едва вероятное, как, например, сведения о людях немых, умирающих и оживающих, о Золотой старухе, о людях чудовищного вида и о рыбе с человеческим образом, и хотя я сам также старательно расспрашивал об этом и не мог узнать ничего, наверное, от какого-нибудь человека, который бы видел это собственными глазами (впрочем, они утверждали на основании всеобщей молвы, что это действительно так), все же мне не хотелось упустить что-нибудь, дабы я мог доставить другим более удобный случай к разыскиванию сих вещей. Поэтому я воспроизвел и те же названия местностей, которыми они именуются у русских» [40].

Поверим Герберштейну, что в Грустину приходил с Алтая какой-то темнокожий народ. Но откуда он взялся в центре Азии, остается только гадать. Может быть, действительно сюда перебралась какая-то часть христиан-эфиопов, которые почувствовали себя весьма неважно в кольце мусульманских арабов и мигрировали в Азию? Или это был реликт темнокожих автохтонов, покинувших родину и ушедших в Индию или Эфиопию? Во всяком случае, в связи с последним предположением нелишне напомнить об археологических находках в Самусе, Хакасии и Сунгире, обнаруживающих наличие темнокожих насельников в этих местах задолго до нашей эры.

Академик Б.А. Рыбаков считал, что темнокожим народом, торговавшим с грустинцами драгоценными камнями, были индусы [187]. Любопытно, что Л.В. Шапошникова в книге «Тайна племени Голубых гор»  пишет, что в Махабхарате и других древнеиндийских источниках говорится о том, что в древности индийский народ проживал в местности Махишамати на реке Годавари (или Нарбаде), впадающей в р. Кистну, и что правил там царь Нила из скифской династии. Когда на Нилу напало племя хайхаев (согласно Бичурину, хойху - это уйгуры) [24], он вынужден был скрываться в лесах, где у него родился сын Сагара. Сагара одолел хайхаев и стал царем. Население Махишамати поклонялось огню, а женщины пользовались большой свободой и имели по нескольку мужей.

Хенниг пишет, что сам Иван называл свою державу «Три Индии». В конце 12 века он прислал письмо византийскому императору Мануилу Комнину, написанное почему-то на арабском языке. Само это письмо не сохранилось, но оно было переведено на латинский для папы и императора Священной Римской империи Фридриха Барбароссы (Рыжебородого).

В Ивановом письме было столько чудес, что это многих приводило в смущение. Будто бы в «Трех Индиях» проживали по соседству слоны и белые медведи, верблюды и лесные ослы, пантеры и цикады, а также рогатые люди, одноглазые люди, люди с глазами спереди и сзади, кентавры, фавны, сатиры, пигмеи, гиганты, циклопы, птица феникс и т.п.

Разумеется, в эти чудеса мало кто поверил, и это не прибавило доверия к самому факту существования в Срединной Азии христианского государства. Но несмотря на это, 27 сентября 1177 года папа Александр Третий отправил лейб-медика магистра Филиппа к царю Ивану с длинным посланием. Посол отправился из Венеции тотчас же и исчез на просторах дикой Азии.

В следующем веке, после создания монголами мощнейшей империи и завоевания ими половины мира, западным церковным иерархам вновь и особенно захотелось окрестить Азию. Христианские миссии зачастили в столицу Монголии Каракорум с регулярностью в пять лет. Первым в 1246 году привез письмо папы Иннокентия IV великому хану францисканец Джовани Пьяно дель Карпини. Вторым был посол франкского короля Людовика IX Святого монах-минорит Андре Лонжюмо. Он путешествовал в Монголию в 1249-1251 гг. Последним был посол неуемного Людовика Святого францисканский монах фламандец Виллем Рубрук, посетивший Каракорум в 1254 году. Все миссии оказались одинаково безрезультатными: монголы принимать христианство в массовом порядке не хотели, несмотря на то, что в Каракоруме были христианские церкви, и немало монголов, в том числе знатного рода, исповедовало христианство несторианского толка, в том числе сын Батыя, побратим Александра Невского Сартак, а также жена младшего сына Чингисхана Толуя по имени Соркактани-беги, происходящая из племени найманов.

Иванова царства западные послы также не обнаружили, поскольку оно было уничтожено Чингисханом. Вышеупомянутые путешественники, а также китайский мудрец Чан-Чунь, посетивший Чингисхана по его просьбе во время Среднеазиатского похода в 1222 году, помногу дней ехали мимо совершенно разрушенных городов. Лишь один из них был заново отстроен монголами.

В Каракоруме Рубрук много расспрашивал об Ивановом царстве и выяснил, что Иван был царем народа, называемого на востоке найманами. Найманы были побеждены Чингисханом в 1204 году благодаря его побратиму Джамухе, который, намеренно напросившись найманам в союзники, предал их во время сражения, обеспечив тем самым победу Чингисхану [49].

Л.Н. Гумилев относил найманов к киданям, женщины которых занимали чрезвычайно высокое положение и имели решающий голос во всех делах, кроме военных. Гумилев подчеркивал внезапность появления найманов в степи в 12 веке и чрезвычайную скудость сведений о них. Согласно Большому энциклопедическому словарю, найманы покорили черных китаев (кара-китаев), проживавших на Алтае. Л.Н. Гумилев со ссылкой на Рубрука уточняет дату этой смены власти в регионе: «Именно в то время, когда франки взяли Антиохию (в июне 1098 г), единовластие в северных странах принадлежало одному лицу, по имени Кон-хам. Этот Кон был каракатай. Эти катаи жили на неких горах, через которые я переправлялся, а на одной равнине между этих гор жил некий несторианин пастух (pastor), человек могущественный и владычествующий над народом, именуемым Найман и принадлежавшим к христианам-несторианам. По смерти Кон-хама этот несторианец превознес себя в короли, несториане называли его королем Иоанном, говоря о нем вдесятеро больше, чем было согласно с истиной. Именно так поступают несториане, прибывающие из тех стран: из ничего создают большие разговоры» [48. С. 198]. Нелюбовь католика к несторианам вполне понятна, а вот появление найманов на исторической арене отодвигается относительно гумилевской даты вглубь веков как минимум на сто лет.

Тем не менее, сведений о найманах мало. По сути, известны лишь имена некоторых найманских, каракатайских и кераитских ханов, проживавших на соседних территориях, что при существовании в Азии системы давания имен, представляет собой сведения чрезвычайной важности.

Рашид ад-Дин сообщает: «Ранее эпохи Чингисхана государями найманов были Наркыш-Таян и Эниат-каан... они разбили племя кыргызов... Буюрук и Таян, сыновья Эниат-хана были современниками Чингисхана». Эниат-хан в ином месте назван Инанч-ханом, что Гумилев уверенно переводит как Иоанн-хан.

У каракатаев после Елюя Даши, умершего в 1143 году, правил сын его Илия, а с 1178 года сын Ильи Чжулху (Джурка, т.е. Юрка, подчеркивает Гумилев [49]). У кераитов, принявших крещение от несторианских проповедников в 1009 году во времена Чингисхана, правил Ванхан.

С Иванами, Ильями и Юрками все предельно ясно, русью пахнет! А с Таянами еще интереснее! Известно, что у азиатских степняков не было имен, дававшихся от рождения до конца дней. Ребенку при рождении давали одно имя, юноша носил другое, став мужем, он получал третье, а с получением ханской власти – четвертое. Начиная с тюркского каганата 6-8 веков, имена ханов носили характер названия местностей – уделов, которые получали ханы во владение. Таким образом, имя Таянов, сохранившееся до 17 века, возможно, показывает нам, что уделом Таян-ханов были низовья Томи, район нынешнего города Томска.

В числе племен, участвовавших в создании Каракатайского ханства, Л.Н. Гумилев упоминает племя Ни-ла. В этой связи более чем любопытно следующее совпадение: в западнотюркском каганате (550-660 гг.) встречается не однажды имя Нили-хан, занимающее 20-е место в правовой структуре ханов Западного каганата [48, С.461]. Примечательно, что в этой же структуре в подчинении Нили-ханов находились Таман-ханы, в которых угадываются не только Тоян-ханы, но и месторасположение их уделов на реке Таман, то есть Томи. А коли так, то в реке Таман можно предполагать реку Годавари (Нарбада), впадавшую в реку Кистна (Обь), описанных в Махабхарате. Таким образом, местность Махишамати из Махабхараты, можно предполагать, располагалась на реке Оби в ее верховьях, и имя скифского царя Нила плавно перешло к тюркам и каракатаям. Имя же свое он мог получить благодаря названию местности, или верховьям реки Оби, и тогда, возвращаясь к «Книге познания», мы будем вынуждены признать, что безымянный автор был прав и насчет Нила, и насчет темнокожего населения его берегов.

Еще одна средневековая книга, посвященная земле Катая, называется «Книга о Великом Хаане» [49 С. 198]. В ней обобщены, по мнению Гумилева, все сведения, накопленные европейскими путешественниками. Автор работы неизвестен. Дошедший до нас текст, указывает Гумилев, является переводом с латинского подлинника на очень старый нормандский диалект французского языка с очень вольной орфографией.

Наиболее могущественным сувереном Срединной Азии назван великий хан Катая, которому подчинены все сеньоры страны; из их числа выделено три великих императора: император Ханбалыка (Cambalech), Бусаи (baussay) и Узбек (usbech), причем последние ведут войну между собою. Далее составитель «Книги о Великом Хаане» повторяет, что все три монарха подчиняются четвертому, самому великому хану Катая.

Л.Н. Гумилев высказывает уверенность, что Узбек - это золотоордынский хан, правивший в 1312-1341 гг., а Бусаи - Абу Саид, ильхан Ирана с 1316 по 1335 г., имя которого персы якобы произносили Бу Саид. Таким образом, описываемое в «Книге о Великом Хаане» время, Гумилев уверенно относит к первой половине 14-го века.

Ряд обстоятельств, однако, позволяет значительно удревнить эпоху, описываемую в «Книге о Великом Хаане». Во-первых, в 14 веке не было гегемонии Катая, распространявшейся аж на Персию и Золотую Орду. А во-вторых, наличие русских имен в найманском и окружающих ханствах, позволяет прочесть Baussay как Буса. Что касается Узбека, то это имя совсем не обязательно принадлежало золотоордынскому хану. На юге Сибири гораздо ближе к Ханбалыку проживали узбекские татары, которых упоминает Петров строитель каналов и шлюзов Джон Перри [49 С. 43]. Упоминание в «Книге познания» Готии в составе Катая, заставляет предполагать, что эпоха, описанная в «Книге о Великом Хаане» близка к горестному времени Бусову, то есть к кануну его, когда готы еще не напали, либо ко времени, последовавшему за нападением готов и покорением антского племени Русов. Важно, что у нас теперь есть основания предполагать, что все это имело место в Западной Сибири, где располагалась Третья Русь.

Арабские авторы называли Третью Русь, как мы видим, Артанией. А как ее называли сами граждане, проживавшие в Сибирской Руси? Они называли ее Лукоморьем. Об этом мы можем судить по уже упоминавшимся средневековым картам Сибири западноевропейских авторов, на которых присутствует топоним Лукоморье. На карте Г. Сансона (рис. 30) Лукоморье располагается на правобережье Оби в бассейнах рек Томи, Чулыма и Кети, благодаря чему Третья Русь названа мною Сибирским Лукоморьем.

Сибирская Русь по данным сибирских источников

В Сибири бытуют устойчивые предания о том, что русские к берегам снежной Обдоры-реки вышли задолго до Ермака [7]. Изучавшим эти предания Владимиром Колыхаловым подчеркивается, что русскими, проникшими в сибирское Лукоморье в незапамятные еще времена, соблюдались строгие нравы и бескомпромиссная честность [100]. Эта честность имеет этимологическое отношение к Артании, поскольку слово «Арта» переводится с древнеперсидского как Правда, Высокая Правда, Истина, Закон. Исаак Масса (1612 г.) также упоминает о заселении Сибири русскими до Ермака «при помощи кротких мер и любви» [7]. Борис Годунов, будучи регентом при слабоумном царе Федоре, посылал в Сибирь на разведку Федора Дьяка, который, вернувшись, доложил: «Там в незнаемых странах восточных полно русских людей».

Замечательный томский этнограф Г. И. Пелих установила двуслойность старожильческого населения Приобья [165]. Один слой связан с завоеванием Сибири казаками Ермака в конце XVI в., другой является более древним, доермаковым. Селькупы – коренные жители Приобья – по данным Г. И. Пелих относились к разным русским старожилам, как к различным народам. Ранних русских селькупы называли «паджо» и относились к ним очень доброжелательно. К поздним русским, называемым «касак», «каса-гула», селькупы относились настороженно и даже враждебно.

По-видимому, именно с древним, сохранившимся от Артании, старожильческим слоем связаны зафиксированные в Приобье «диалектизмы, унаследованные русским языком от древнейшей эпохи» [160, С. 143]. Даже в XX в., отмечает Л. Г. Панин, сибирские старожилы продолжают употреблять слово комонь в значении «конь», слово веко в значении «блюдо», «поднос», слово камень в значении «горный хребет», слово скала в значении «береста». В Европейской России эти «семантические архаизмы» изчезли давно, скажем, «комони» не употреблялись уже в XV в., во всяком случае, в Задонщине его уже нет. Не случайно этнографы отмечают, что записанные в Приобье «тексты былин обнаруживают большую близость к общему древнерусскому эпосу» [161] и подчеркивают: «...быть может, нигде, кроме Северной России, не сохранилась такая старая Русь, как в Сибири» [2, С. 118].

Археологическое присутствие русских в Сибири до Ермака, т. е., по сути, сибирская локализация Артании, подтверждается давно и устойчиво. Так, еще в XIX в. В. М. Флоринский обнаруженные в Сибири русские кольчуги относил к XIII в. [225, С. 161]. Он же отмечал, что вымываемые водой из разрушенных захоронений в районе самарской Оби перстни с непонятными знаками на печатках имеют узор, встречаемый на древнерусских тулах. А. П. Дульзон, сравнивая изображения на бронзовых щитковых перстнях из Приобских курганов с таковыми из камско-волжской Болгарии и некрополей Херсонеса Таврического, а также с древними русскими монетами, обнаруживает между ними большое сходство [66, С. 159]. Изучавший Нижнее Приобье В. Н. Чернецов обнаружил здесь «фрагменты русского горшка с плоским дном, изготовленного на гончарном круге», железные ключи, голубые фаянсовые бусины, бляхи с головами льва или барана, большое количество «бронзовых и серебряных поделок-луниц, височные кольца и браслеты с боченками, иначе говоря, комплект украшений, хорошо известных по русским и болгарским древностям» [236, С. 231–232, 243]. Обнаруженный в Сибири древнерусский железный меч В. И. Молодин отнес к XI–XIII вв. [134 С. 125–126].

Сибирская Русь по данным церковных источников

Как уже говорилось выше, многие историки с большой осторожностью относятся к реальности существования Иоанна и его христианского царства, несмотря на то, что византийский император Мануил Комнин получал от него письмо, а папа Александр III 27 сентября 1177 г. отправил к царю Ивану лейб-медика магистра Филиппа с длинным посланием. Известный этнолог, историк и географ Л.Н.Гумилев посвятил Иоанну и его царству специальную монографию со следующим предуведомлением: «Возьму-ка я заведомо правильное суждение, что Чингисхан был и его империя существовала, и заведомо сомнительное, что пресвитер Иоанн царствовал в «Трех Индиях», и сопоставлю их на авось. Вдруг от такого сочетания сама собой получится органическая концепция» [49]. Разумеется, Гумилев пришел к выводу о вымышленности самого Иоанна и его царства, и к другому выводу он никак не мог прийти с той предубежденностью, которую продемонстрировал в предуведомлении. Большинство исследователей, признающих Иоанна  исторической личностью, отождествляли Иоаннову Индию с Индией на полуострове Индостан. Однако это представление базировалось на игнорировании миграционной метаистории. С учетом глобальных переселений народов локализация Иоанновой Индии представляет большой вопрос. И понятно, что если бы была установлена локализация этого царства, то и само былое  существование Иоанна, равно как существование легендарной Чаши Грааля, получило бы дополнительный критерий достоверности.

В этой связи особую важность приобретает свидетельство упоминавшегося выше безымянного монаха-францисканца. В его «Книге познания» говорится, что Иоанново царство располагалось в центре Азии, называлось оно Ардеселиб и столицей имело город Грасиону. Рядом с Ардеселибом располагался Кара-Китай, включавший такие провинции, как Иркания и Готия. В Иркании с определенной смелостью можно предполагать юргинскую лесостепь, населенную геродотовыми иирками, а Готия не может интерпретироваться иначе, чем земля древнегерманского племени готов. Коли так, становится понятно, почему в легендах о Граале рядом с Иоанновым царством располагалось королевство брата Парцифаля Фейрефица.

Конечно, на первый взгляд представляется довольно странным существование в томском Приобье готского королевства, однако это только на первый взгляд и опять же без учета метаистории как глобального переселения народов, двигателя исторического процесса. Что касается локализации Ардеселиба и его столицы Грасионы, этому в книге уделено много внимания, и, благодаря средневековой западноевропейской картографии, она проясняется достаточно уверенно – это томское Приобье.

Легендарный царь Иван был христианином и царство его было христианским. От Рубрука, видимо, пошло утверждение, что Иваново христианство было несторианского толка. Однако тезис этот можно подвергнуть сомнению. Константинопольский патриарх Несторий был осужден как еретик на Эфесском Соборе в 431 г. Это был Третий Вселенский Собор, после него несториане бежали куда глаза глядят, в том числе в Сибирь. А согласно Актов Вселенских Соборов, христианство в азиатской Скифии существовало как минимум за 106 лет до осуждения Нестория. Так, в акте Первого Никейского собора (325 г.) говорится о Малой и Великой Скифиях, в которых водворилось уже христианство. «На актах Второго Константинопольского Собора в 381 году, где участвовали только азиатские епископы, имеется подпись епископа провинции Скифии (Задонской) Геронтия, митрополия которого была г.Томи» [63].

«На Эфесском Соборе в 431 г., подпись Тимофея, епископа епархии Скифии. В латинском переводе подпись эта приведена так: «Тимофей, епископ Томитанский», т.е. городов Томи и Таны» [62].

«На акте Константинопольского собора, 449 г., читанном на Халкидонском в 451 г., значится подпись: «Александр, епископ области Томеон, епархии Скифии (Акты Соборов, т.2) [63].

Если прочитывать акты Соборов буквально, без передергиваний, то необходимо признать, что речь идет о христианстве в азиатской Скифии. Что касается европейской Скифии, то она была сметена готским, а затем гуннским нашествиями и уже ко второй половине четвертого века перестала существовать. Е.П.Савельев, первым обративший внимание на Скифскую епархию, приводит и более поздние упоминания скифов-христиан, вплоть до IX века: « Церковный историк Созомен Саламинский говорит о скифах как о народе самостоятельном, неподвластном Империи, у которого множество не только городов, но и крепостей; что они имеют обширную и богатую столицу Томис. Он же называет Феотила, родом скифа, автокефальным архиепископом Томитанским и всех прочих епархий Скифии. Валафрид Страбон, известный толкователь Библии, живший в первой половине IX в., около 844 г., пишет: «Я слышал от верных братий, что у некоторых скифских племен, преимущественно у Томитан, и до сего времени богослужение отправляется на их собственном языке» [191].

Широко известна существовавшая в Средневековье греческая и византийская традиция славян и русов называть скифами. Анализ скифских названий и имен позволяет предполагать, что речь идет о Томском Приобье: скифы называются томитане, епархия – томитанская, область – Томеон, столица – Томис (и смешно и грешно акцентировать, но с Томском разница в одну букву, а у Томи с Томью – никакой разницы). Эти совпадения, скорее всего, неслучайны, тем более, что христианство, если оно появилось на Томи в четвертом веке (или даже ранее), по-видимому, благополучно досуществовало здесь до XII в., до царя Ивана. У царя Ивана в его стольном городе «жили совместно татары и русские», и эти же русские имена мы видим в актах Вселенских Соборов: Тимофей, Феотил, Геронтий, Александр.

Но гораздо важнее для распознания вопроса, где же находилась скифская Томитанская епархия, признание азиатской скифии, присутствующей практически на всех средневековых картах Сибири, выполненных западноевропейскими картографами Меркатором, Ортелием, Гондиусом и др.

Последнее, что хотелось бы добавить к вопросу о существовании христианского царства на Томи, это христианство у гуннов. Дж. О.Томсон в «Истории древней географии» на 501 странице пишет, что Козьме Индикоплову известно о христианских церквах у гуннов на Верхнем Инде. Если считать Верхним Индом одну из рек обского бассейна, все сходится.

Сибирская Русь – преемница Турана

Весьма любопытным остается вопрос, почему персы и арабы 10-12 вв. называли Русь Артанией, ведь слово «арта» считается иранским. Ответ, видимо, в том, что иранцы считали и считают Русь преемницей Турана.

Граф де Гобино в 1853 г. писал, что Артой  сами себя называли мидийцы и парфяне [43]. А Лев Гумилев вполне справедливо считал парфян, изгнавших из Ирана македонян, туранцами [51]. Руководил парфянами буйный паренек из сакского племени парны по имени Аршак. В имени царя Аршака (Арсака), давшего Ирану династию аршакидов (250 г. до н.э. – 224 г.н.э.) видится несомненное сходство с названием средневековой сибирской Руси – Арсой (Артой). Итак, Арта (Арса) – туранское самоназвание и то, что персы и арабы 10-12 вв. прикладывают такое название к столице Руси свидетельствует, что они считали именно Русь преемницей туранской (скифской) Арты. Попросту говоря, иранцы, видимо, уверены, что предками славян и русских являются сибирские скифы – туранцы.

Л.Н.Гумилев подчеркивает, что иранцы и туранцы были родственными народами, арийцами, они были едины в расовом и языковом отношениии. Разделила их религия- зороастризм, принятый иранцами при царе Виштаспе. Всю культуру, ценности, божества, космологию зороастризм, по мнению Л.Н.Гумилева, развернул на 180 градусов. Главными врагами иранцев были туранцы, Иран во всем противопоставлял себя Турану. Война между ними продолжалась 236 лет и закончилась победой… Александра Македонского над Персией. Что касается скифов-туранцев, то их он победить так и не смог.

Сами иранцы в своей мифологической генеалогии относятся к туранцам как к старшим братьям. Согласно авестийской традиции, у Трайтаона, пятого царя династии Парадата, было три сына: Тур, Салм и Арий, или Аирик. Умирая, Трайтаона (его более позднее имя  Феридун) разделил свое царство на три части: старшему Туру отдал туранскую землю, среднему Салму – Сарматию, а младшему Арию – Иран. Арий, будучи младшим братом по отношению к Туру, соответственно, платил ему дань. Иранцы вскоре изменили вере матерей и отцов, приняли зороастризм и перестали платить дань туранцам, что и послужило причиной войны между ними. В соответствии с господствовавшей в Азии удельно-лествичной системой престолонаследия, именно старшему в роду Туру досталась земля матерей и отцов, легендарная земля иранских предков Арьяна-Вэйджо. В «Авесте» (Гаты 1–5) можно прочесть, что летний день в Арьяна-Вэйджо длится столько же, сколько два самых коротких зимних дня, а зимняя ночь  равняется двум самым коротким летним ночам. Летний день и зимняя ночь длятся, согласно Авесте, 12 хатр, а летняя ночь и зимний день – 6 хатр. Географическая широта местности, соответствующая такому характерному соотношению дня и ночи в момент солнцестояния, составляет 56 градусов. Это широта северной границы сибирской лесостепи, здесь лежат города Красноярск, Томск, Тара. Стало быть, именно на этой широте, в южносибирской лесостепи, располагались Арьяно-Вэйджо, а затем Туран [3, 155].

Само же название туров свидетельствует, видимо, о том, что ведущим способом их хозяйствования в зоне лесостепи было оседлое скотоводство, а ведущим животным в стаде была корова. Отсюда можно предполагать, что туранцы представляли собой ту часть индо-ирано-туранской общности, которая осталась на земле предков после исхода индоариев в Индию, а иранцев в Иран. В ходе переселения иранцы изменили способ хозяйствования – стали разводить овец, а индоарии и туранцы сохранили верность корове. У индусов корова до сих пор считается священным животным, туранцы же, судя по всему, считали своим тотемным животным быка – тура, тавра.

А.М. Малолетко отмечает наличие в Сибири многочисленных туранских топонимов, а также рунические туранские надписи в археологических памятниках. К числу топонимов относятся несколько горных вершин Брус, река Туран, вершина Туран и город Туран в Туве и возле устья р. Тубы, райцентр Краснотуранск на Енисее, пос. Тура на Нижней Тунгуске. В этот же ряд, трассируя направление миграции туров, ложится и уральское Верхотурье [122].

Судя по тому, что после ухода индоариев и иранцев туранцы остались на земле матерей и отцов, именно туранцы представляются правопреемниками индо-ирано-туранской общности, ее священной территории, языка, веры, традиций и жизненного уклада.

Туранцев традиционно считают скифами, а скифов, не оставивших письменных памятников, судя по звучанию их имен, сохранившихся в древнегреческой оглассовке,  относят к иранцам. Разумеется, обозначенное выше родство между старшими братьями туранцами и младшими иранцами предполагает известное сходство имен, но наступившая после Заратуштры и очень долго длившаяся враждебность между ними не позволяет относить их к одному народу.

Более правильным представляется предположение о том, что туранцы являются предками славян. Не случайно в состав туранской общности великий персидский поэт Фирдоуси включал царство Руиндиж. В поэме «Шахнамэ», написанной на рубеже I и II тысячелетий нашей эры царем этого государства назван Арджасп. В среднеперсидских источниках «Затспрам» и «Денкарт»  очень определенно указывается время начала  войны между туранцами и иранцами: через тридцать лет после озарения Заратуштры, через восемнадцать лет после обращения иранского царя Виштаспы, принявшего зороастризм, и за семнадцать лет до смерти Заратуштры.

В настоящее время Заратуштра считается иранистами реально существовавшей личностью. Разные источники по-разному датируют время его жизни: самое раннее – XV в. до н.э., самое позднее – VI в. до н.э. И.В. Рак считает, что большинство объективных данных позволяет с достаточной уверенностью принять хронологические рамки от середины IX в. до начала VII в.

По пехлевийской традиции Заратуштра жил за 258 лет до Александра Македонского. При этом годом Александра считается год завоевания Ирана – 330 г до н.э., а годом Заратуштры – его просветление, год, когда он был осенен истиной новой веры – 588 г. до н.э. Считается, что в момент озарения ему было 42, и умер он в 77 лет. Через 12 лет после озарения Заратуштры его религию принял царь Ирана Виштаспа. Следовательно, война между иранцами и туранцами началась не позднее 576 г. Согласно иранской мифологии, на первых порах победу одержали туранцы, и их предводитель Франграсион 12 лет царствовал в Иране, прежде чем был изгнан. Вряд ли можно считать случайным совпадением то, что династия ахеменидов, связанная с именем ее основателя Кира-Второго, началась в Иране в 558 г. до нашей эры. От озарения Заратуштры до воцарения Ахеменидов прошло 18 лет, в том числе 6 лет войны и 12 лет правления Франграсиона [222]. Фирдоуси пишет:

-Пойдешь в Туран, на Руиндиж надменный…

И царь спросил: «Где Руиндиж? Ведь он

От нас я знаю очень отдален…»

-Чтоб войско к Руиндижу привести,

Отсюда мне известны три пути.

Одним путем – три месяца идти,

Другим путем – два месяца почти.

Путь первый – по долинам населенным,

Возделанным и щедро орошенным.

А путь второй – в два месяца. На нем

Для войска пропитанья не найдем.

Пески... Ни пастбища, ни водопоя,

Ни места для привала и покоя.

Есть третий путь – кратчайший. На коне

Его проскачешь за семь дней вполне.

Но там таятся волки, львы, драконы...

Нет от чудовищ этих обороны.

Там некой злобной ведьмы волшебство,

Она страшней дракона самого...

Там леденящий холод снежных бурь,

Там крыльями Симург мрачит лазурь.

Кто этот путь пройдет, тот в день восьмой

Вдали увидит замок пред собой.

Войсками полон, выше темной тучи

Возносит башни Руиндиж могучий.

Вокруг него, шумна и широка,

Как море, разливается река.

Арджасп, когда он замок покидает,

На корабле реку переплывает.

Ни в чем извне нужды в том замке нет,

И он осаду выдержит сто лет…

Там нивы, и плодовые деревья,

И мельницы, и на горах кочевья».[222]

Можно предполагать, что туранский Руиндиж – это Сибирская Русь, поскольку это слово органично помещается в закономерно трансформировавшуюся транскрипцию слова Русы:

рухи  –  руги  –  руйи  –  русы  – руты

Рюген – Руян – Руиндиж -  Русь – Рутения

Если бы такое название встретилось на европейской территории, оно не вызвало бы никакого удивления, напротив, многие решили бы, что именно из Руиндижа пошла есть русская земля.

Весьма показательно очень близкое сходство имен царя туранского Руиндижа, с одной стороны, и славянского князя Ардагаста – с другой. Этот князь Ардагаст упоминается в трудах византийских историков как военачальник славян, успешно воевавших с Византией в конце VI века. Примечательно, что корневая основа имен Арджаспа и Ардагаста едина с артанской (арт – ард), а это, во-первых, сближает Артанию с Тураном, а во-вторых, показывает, что родина Ардагаста находилась в Сибири.

Руссия-тюрк

Арабский географ XII в. Идриси в 1154 г. по заданию сицилийского короля Рожера-Второго создал карту мира. В описании к ней он упоминает некую загадочную Руссию-тюрк, располагавшуюся близ устья реки Таны. С тех пор Руссия-тюрк представляет собой величайшую загадку российской истории, и не только в связи с тем, что не смолкают споры относительно локализации этой загадочной страны, но и в связи с самой сутью этого образования. Что такое Руссия-тюрк? Руссотурция, Руссотатария, Руссомонголия, Руссокимакия? Что-то не слышали мы никаких подобных этнических и государственных образований в российской истории. Так что же она такое? Если мнения о локализиции Руссии-тюрк, все-таки высказываются, - это Обдонье [Идриси], или Прибалтика, то по поводу этнических особенностей этого образования никаких сведений нет. Лишь Адам Бременский, упоминая Руссию-тюрк, говорит, что там живут «аланы или албаны, которые сами себя называют Wizzi». [35, С.456-481].

Думается, вопрос локализации Руссии-тюрк и вопрос содержательной наполненности этого термина, нужно решать системно, потому что одно влияет на другое. В определении на первом месте стоит «Руссия», и это с неизбежностью влечет за собой Восточноевропейскую локализацию этого образования. Однако «Тюрк» тяготеет все-таки к Азии, к Алтаю.

Если отталкиваться от реки Таны, на которой помещал Руссию-Тюрк Идриси, то возникает несколько вариантов. В реке Тане историки и географы легко распознают известную еще античному миру реку Танаис, а Танаис ассоциируют с Доном. Однако историкам хорошо известно, что Танаисом в древности называли и Яик, и Сыр-Дарью, что было обусловлено целенаправленными переселениями народов, то есть метаисторией. Эти переселения позволяют предполагать, что и река Томь могла в старину называться Таной. Три обстоятельства позволяют рассматривать этот тезис вполне серьезно.

Во-первых,  согласно Тизенгаузену,  на реке Тан располагался русский город Карасу [213]. Тизенгаузен пишет, что в 1390 г. Железный хромец Тамерлан вышел из Самарканда в поход на Тохтамыша. Четыре месяца он двигался на север и здесь за рекой Узи (топонимисты считают, что это, скорее всего, река Обь) на берегу реки Тан разграбил русский город Карасу и окрестности. В реке Тан  легко узнается река Томь, так как тюрки  в произношении заменяли «М» на «Н» и наоборот. А русский город Карасу, который историки никак не могут найти на Дону в европейской части России, - это ни что иное, как сибирский город Грасиона.  Тюрки не только «м» на «н» меняли, но все слова с буквами «г» или «х» произносили через «к». Например, Хатанга у тюрок становилась Катангой, Хета - Кетью, Ангара - Анкарой. Непонятное гра превратилось в понятное кара - «черный, черная», еще более непонятная -сиона превратилась в понятное тюркам -су - «вода». Так Грасиона стала Карасу, но не перестала быть русским городом.

Во-вторых,  рядом с городом Грустиной (Грасионой, Карасу) на карте И.Гондиуса, 1606 г., по латыни написано «urbs frigutus ed quam Tartari et Rutheni confluunt», что, по-видимому, переводится  «в этом холодном городе живут татары и русские совместно». Возможен и другой перевод этой надписи, что «в этот холодный город стекаются татары и русские». В любом варианте перевода очевидно, что эта надпись на карте Гондиуса более, чем что-либо иное приближает нас к локализации Руссии-тюрк.

И, в-третьих, это картографический материал: на карте фра-Мауро, 1460 г., в Азии рядом с тангутами показана Rossia in Asia [55, С.140]. Надо прямо сказать, что надпись эта написана не самыми крупными буквами и едва разбирается, но, тем не менее, из этой венецианской песни слова не выкинешь. Еще более интересная ситуация показана на карте империи Чингисхана, приведенной в «Многовариантной истории» Гуца [55, С.193]. Здесь севернее монгольской империи 1227 г. в бассейне верхнего течения Оби и Томи изображена Russia. К сожалению, автор не приводит источника, из которого получил эту карту, но нельзя не признать, что именно эта Russia более всего отвечает Руссии-тюрк Идриси.

Внимательное изучение разнообразных источников свидетельствует, что упоминание русских в Сибири задолго до Ермака имеет место быть. Так, Рашид-ад-Дин в «Летописи» указывает, что имя одного из правителей  киргизов на Енисее был Урус-инал. Г.Н.Потанин отмечает, что в монгольских сказаниях о Чингисхане нередко встречается эпитет «русский». Так, в царстве 4-х появился трехсаженный волк, с которым никто не мог справиться. Случился тут русский охотник (орус-чуречин) и убил волка, за что Чингисхан подарил ему знамя, которое тот и унес на запад. Также и дочь Чингисхана Цаган-хан  уходит на запад и уносит его знамя, а там становится русской царицей. О сыне Чингисхана в легенде говорится, что он унес мутовку, с которой было связано счастье народа. Он тоже ушел на запад (к киргизам) под именем Орус или Хорису. В другом сказании о Чингисхане Хорису-маджу выставляется как найманский вельможа, убивший Вана Кирейского. Своей странностью эти легенды совсем не случайно привлекли внимание такого пытливого исследователя-этнографа, каким был Г.Н.Потанин [176, т.2, С. 149, т.4, С. 230]. И, по-видимому, совсем неслучайно, именно в местах, упоминаемых в этих легендах, широко встречается древняя русская топонимика: хребет Бояры в Западном Саяне, Шуйская земля на правобережье Енисея в северной части Минусинской котоловины, реки Кия, Смородина, села Чумай, Карачарово, Златогорка и т.п. на севере Кемеровской области.

Вместе с тем, русских в Сибири называли и другими этническими именами. Так, селькупы и ханты называли русских «паджо» и, возможно, не случайно аристократический род киргизских князей назывался «ажо». Якуты же доныне называют русских «нюча», во всяком случае, в паспорте моей жены, русской по национальности, когда она его получала в Якутии, было в графе национальность вписано «нууча».

Н.М.Карамзин в «Истории государства Российского» [88, Т.4, глава 7] «ниучами» называет татар, противостоявших Чингисхану, и чжурчженей, господствовавших в Северном Китае на рубеже XII и XIII вв. Н.Я.Бичурин (Иакинф) и Владимир Чивилихин в «Памяти» также называли чжурчженей «нюйчжи» или «нюйчженцы».

Итак, у нас есть возможность в полушутливой форме поверить «гармонию алгеброй». Составим таблицу:

1.    Татары (а)= ниучи (в) (Карамзин)

2.    Чжурчжени (с)= нюйчжи (в) (Энциклопедический словарь, Бичурин, Чивилихин)

3.    Русские (р) –=нууча (нюча) (в) (современная якутская практика)

4.    Орус (р)–=чуречин (туречин) (с) (Потанин)

5.    Хорису (р)= найманский вельможа (е) (Потанин)

6.    Орус (р) =киргиз  (s) (Потанин)

Урус инал (р) = киргиз (s) (Рашид-ад-Дин)

Выведем из нее формулу

5р= 3в = 2с = 2s = е = а

Если же в этой таблице всех тюрок мы обозначим одной буквой «т», то получим  формулу

5р= 5т,

что, по-видимому, означает, что русские и тюрки представляют гораздо более тесную этнокультурную общность, чем это представлялось ранее. Этот вывод, на первый взгляд, может показаться беспредельно странным. Однако внимательное рассмотрение вопроса может показать,  что никакой запредельности в этом выводе нет. И, следовательно, можно предполагать, что АРТА трансформировалась в ОРДА. Отсюда ордынское нашествие на Русь есть нашествие Сибирской Руси на Восточноевропейскую Русь. Причём ордынцы ещё в 1223 году заявили, что преследуют половцев и к Руси претензий не имеют. Зачем было убивать ордынских послов?

Начнем с антропологического типа тюрок. Ныне он монголизирован в значительной степени, но так было не всегда. В момент становления тюркского суперэтноса (VI в.) последние были представлены европеоидной расой. Об этом свидетельствует европеоидный облик половцев, булгар, обских и томских татар, монголов, наконец. Описание Чингисхана и его детей, дошедшее до нас через Рашид-ад-Дина свидетельствует, что монголы рубежа XII-XIII вв. были высокорослыми, белокожими, румянолицыми, бородатыми, чубатыми, рыжеволосыми и, главное, синеокими, то есть ничего общего с монгольской расой не имели.  Это, конечно, очень странно, что народ, давший имя одной из пяти мировых рас, имел совсем другой расовый облик. Соломенный (половый) цвет волос кимаков позволил русским назвать их половцами. Небесный цвет глаз казанских и обских татар также свидетельствует об их изначальной европеоидности.

Рашид-ад-Дин в «Летописи» также свидетельствует, что тюрки произошли от внука Ноя Иафета и были изначально синеокими. По его словам, вдова Добун-Баяна Алан-Гоа из тюркского рода киян (кият – множественное число от киян) рассказывала, что во сне к ней медленно приближался какой-то рыжеволосый и синеокий человек, и от этого «приближения» Алан-Гоа непорочно родила троих сыновей, давших одну из важнейших ветвей тюрок, к которой принадлежали монголы рода кият-бурджиган (синеокие). К этому роду принадлежал Чингисхан.

Согласно легендарной традиции, у пророка Ноя был внук Диб-Якуй, ( Диб-Бакуй), сын Абулджа-хана (Иафета). Летовка Яфета была в Ортаке и Казтаке и в этих горах был город по имени Инандж. Зимнее стойбище Булджа-хана было также в этих пределах, в местностях, называемых Бурсун, Какьян, Каркорум. Поблизости этих мест находятся также города Талас и Кары-Сайрам…. Диб-Якуй послал Кара-хана на север, Ор-хана на северо-восток, Гур-хана на запад и Коз-хана, по-видимому, на восток.  Сын Кара-хана Огуз первым стал исповедовать единобожие (ислам), и поэтому Огуз занимает особое место в легендарной библейской истории тюрок, хотя никакими выдающимися способностями и делами Огуз не прославлен. Рашид-ад-Дин сообщает, что когда между Огузом и его отцом и дядьями возникла вражда, и они начали воевать, Огуз потерпел поражение от племени итбарак и спрятался на острове, образуемом течением двух рек.

Тюрки заполонили юг Западной Сибири как-то очень уж внезапно, в шестом веке. Случайно ли, что в это же время в Восточной Европе обнаружились славяне. Складывается впечатление, что тюрки сменили славян в Западной Сибири, и, очень может быть, произошли от каких-то остатков славянского этноса. Известно ведь, что переселения народов никогда не происходят «до последнего человека». По-видимому, какая-то часть славян осталась в Сибири и по какой-то причине сменила язык. Могли ли исторически сложиться такие обстоятельства, которые принудили часть этноса изменить язык? Думается, могли. Обратимся к источникам и к тюркским легендам об их происхождении.

Доктор исторических наук А.Х. Халиков, ссылаясь на Махмуда Кашгари (XI в.) указывает, что «татарами тюрки называют того, кто говорит на «фарси» [228]. Энциклопедический словарь определяет «фарси»как персидский язык, относящийся к индоевропейской, а вовсе не к тюркской языковой семье. Следовательно, татары в ходе своей истории сменили язык.

Известно, что раннее донаучное обобщающее название тюрок было татары, причем на средневековых картах и в текстах писалось tartar, то есть, похоже, их считали людьми из тартара - подземного мира, как его называли древние греки. Такое именно истолкование происхождения татар можно найти в анналах бенедиктинского Тьюкеберийского монастыря (1240-1241 г.г.): «Явился некий народ, называемый татарами, сыны Измаиловы, вышедшие из пещер (числом) до 30 миллионов и более». Рашид-ад-Дин, кстати, пишет, что татары вначале жили по низовьям рек; при слиянии этих рек образуется река Айкара-мурэн. Вблизи ее устья располагался город Кикас.

Относительно происхождения булгар у Низами Гянджеви в «Искендер-наме» можно найти версию, также связанную с пещерами. В главе «Возвращение Искендера в Рум» [142, С. 457] Низами пишет:

Излагается в книге: когда Искендер

Часть поклажи сложил в глубь обширных пещер,

В тех местах он, сокровищ потратив немало,

Создал город Булгар, что расцвел небывало».

А на С.437 Низами приводит более полную версию этого события:

«Изобильем смущен войсковым своих сил,

В область Мрака идущий помедлить решил.

Не одна оказалась большая пещера

Возле мест, где стоял стан царя Искендера.

Соизволил тогда государь пожелать,

Чтоб в пещеры вместили всю лишнюю кладь.

И от тех, что с поклажей остались в пустыне

Стало людно. Сей край обитаем доныне.

«Буни-гар - глубь пещер» означает, и вот

Вся земля эту область Булгаром зовет.

Шахи этой страны (так решившие - правы)

Есть потомки воителей Румской державы…

…Царь остаться велел старикам и недужным:

Их поход в темноту счел он делом ненужным…

…И с поклажей остались в пещерах седые…»

Печенеги – в их названии с небольшой долей фантазии видится «пещерный» корень, как и в Печоре, Печенге, и в Киево-Печерской лавре. Князь печенегов именем Куря, убивший из засады киевского князя Святослава, этимологически также имеет отношение к подземельям, так как еще древние шумерийцы подземный мир называли Киур.

Монголы-кияны, согласно легенде, записанной Рашид-ад-Дином, долгое время вместе с другими монгольскими племенами жили в какой-то теснине, даже название которой не определено. Ее условно называют ущельем. Наконец они решили выйти из этого сурового горного прохода, изготовили гигантские меха, раздули огонь и проплавили в стенке проход на волю. Это стало возможным  благодаря тому, что в стене оказалась залежь железной руды, она-то и проплавилась.

Странное какое-то описание, никак не подходящее к горному ущелью:  ну попробуйте проплавить из ущелья выход хоть куда-нибудь. Другое дело – из пещеры. Кстати, одно из монгольских племен именем кунгират получило известность болезнью своих ног. Согласно легенде, это племя, не дожидаясь остальных, вышло из этой теснины, потоптав при этом огни и очаги других племен. Трудно вообразить эту ситуацию с «потоптанием очагов» в каком-либо горном ущелье  (всегда найдется место, где ступить, вовсе не обязательно наступать в костер). Совсем другое дело в подземелье, в пещере, в узком подземном ходе. Так что не исключено, что монголы также вышли из подземелий, просто Рашид-ад-Дин не нашел правильного определения той «теснотище» и назвал ее «ущельем».

Л.Н.Гумилев, ссылаясь на китайскую историко-географическую традицию, приводит чрезвычайно характерную легенду о гуннах: соседи начисто истребили гуннов, уцелел лишь один девятилетний мальчик [49]. Враги отрубили ему руки и ноги, а самого бросили в болото. Там от него забеременела волчица, мальчика враги все-таки убили, а волчица убежала на Алтай и спряталась в пещеру. Там она родила десять сыновей, а о дочерях нет и помина. По прошествии нескольких поколений некто Асянь-ме (Арслан-шад) вышел из пещеры и признал себя вассалом жужаньского хана. Далее следует нормальная история тюркского каганата.

Эта легенда представляется мне чрезвычайно информативной. Во-первых, в ней упоминается социальное бедствие в виде воинственной бойни, в результате которого от одного племени или народа в живых остались только дети. Во-вторых, упоминается болото, как экологическая зона, где это племя или народ обитало. Из девятой главы мы можем вспомнить, что в Васюганском болоте какое-то время обитали русы. В-третьих, в легенде упоминаются пещеры, в которых, собственно, и укрылась малая часть этноса, представленная по сути лишь детьми. В пещерах эта часть взрастала и взрослела в условиях крайней изоляции. Эта схема дает нам понять, как мог измениться язык этноса. Культурная традиция целого народа едва не прервалась. Дети воспроизводили речь таковой, какой она ими придумывалась на ходу.

Наконец, следует помнить, что наряду с гуннами в походе на Запад участвовали славяне (русы). Иордан указывает, что после поражения гуннов и распада гуннской державы часть гуннов и русов вернулись к местам обитания, которые они занимали до Великого переселения. Они называли свою родину «Вар». По-видимому, это тот самый «Вар», который создавал Йима, и располагался он не на Днепре, а в Южной Сибири. Здесь русы вновь укрылись в своих любимых Васюганских болотах, а дальнейшая их судьба верно описана приведенной Гумилевым китайской легендой.

Так, на мой взгляд, из славян, а скорее из русов, могла произойти Руссия - тюрк, а на месте Арты (Артании) родиться тюркская Орда, или Ордыния. При этом часть ордынцев сохранила племенное имя русов, таковым был русский полк, охранявший Камбалык. Русскими же, по-видимому, считались и ордынские казаки – кешики, кезиктены, составлявшие личную гвардию царя-священника Ивана, а позже Великих монгольских ханов.

В русском и в тюркских языках бесчисленное множество общих слов. Считается, что это следствие татаро-монгольского ига. Возможно, причина этой общности более глубинная и обусловлена происхождением тюркских языков на основе русского языка.

Внешние проявления Сибирской Руси

Сибирская Русь существовала все-таки не на другой планете и не могла не проявляться во внешних связях с другими странами. Эти проявления приписывались, надо думать, Киевскому и Новгородскому центрам, но объяснения эти, будучи надуманными, содержат много странностей, не перестающих удивлять историков.

1. 583 г. Славянские послы к аварскому кагану [132].

Весной 583 г. византийский император Маврикий захватил в плен троих славян. Славяне поведали, что живут они на берегу Западного океана, расположенного в 15-18 месяцах пути от Дуная. Переведя месяцы пути в расстояние, мы получаем пять тысяч километров. Таково расстояние по прямой от Фракии до Западного океана, где проживали славяне в 583 г. Западным океаном арабские средневековые географы называли Карское море, до восточного берега которого от Белграда как раз пять тысяч километров. Случайно ли это совпадение?

II. 643 г. В 30–40 гг. VII в. арабы покорили Иран и в 643 г. вышли к Дербенту. Правитель Дербента Шахрийяр добился у арабов невиданного – освобождения от всякой дани в обмен на обязательство оборонять Дербентский проход и северные рубежи калифата от северных соседей и врагов. В числе этих северных врагов Бал’ами, персидский историк конца X в., дважды называл русов [150].

III. 737 г. Крупный арабский военачальник, впоследствии – калиф, Марван ибн Мухаммед разгромил хазар, захватил и разрушил их город Семендер и двинулся на их столицу Байду. Хазары отступили на север по Волге. Следуя за ними, Марван достиг Славянской реки, где взял в плен 20000 славянских семей. Их довели до южного берега Каспия, где славяне взбунтовались, перебили охрану и двинулись назад, но были окружены и перебиты [132].

IV. В конце VIII в. русская рать князя Бравлина, якобы из Новгорода, захватила византийскую колонию в Крыму. В Суроже (нынешний Судак), по сообщению византийского источника, Бравлину перекосило лицо («Обратися лице его назад»), но когда он велел вернуть горожанам и в храм святой Софии награбленное, моментально выздоровел. Потрясенный князь тут же крестился, то есть принял христианскую веру и ушел восвояси [195].

V. В 838 г. в Византии появилось русское посольство для установления дружеских отношений с империей. Император Феофил отправил это посольство к императору франков Людовику Благочестивому, мотивируя тем, что пути, которыми русы прибыли в Константинополь, перекрыты варварами, «весьма бесчеловечными и дикими племенами». Феофил просил Людовика милостиво отнестись к русским послам и дать им охрану для возвращения на родину. Людовик расспросил русских послов об их земле и узнал, что их царя зовут Хакан, и это, казалось бы, уверенно говорит об азиатской привязке их родины. Но Людовика неприятно удивило при этом «свеонское» звучание имен многих членов русского посольства, и он заподозревал в русских послах шведских шпионов. А поскольку Европа была сильно напугана недавними набегами викингов, Людовик отписал Феофилу, что он задерживает это посольство «до выяснения». Дальнейшая судьба посольства русского хакана неизвестна [195].

VI. 844 г. По сообщению арабского историка и географа ал-Йакуби (умер на рубеже XI – X вв.) в 844 г. русы напали на Севилью.

VII. Крещение Руси. На самом деле Русь крестилась трижды. Кроме общеизвестного крещения в Днепре в 988 г. при Владимире Святославиче, какие-то росы крестились в Византии при патриархе Фотии около 860 г. Позднее митрополия Россия будет упоминаться в числе византийских митрополий до XII в. С Киевской Русью эта митрополия связана не была. Поэтому в литературе высказано мнение, что речь идет о какой-то другой Руси, возможно, Азово-Тмутараканской, где был известен город Россия. Однако не исключено, что Фотий крестил Сибирскую Русь, во-первых, потому что степняки, вместе с мореходами-русами осаждавшие Константинополь в 860 г., внезапно покинули предместья города, увидев магические действия Фотия с плащаницей девы Марии. Это выдает в них подданых сибирских каганов, пуще всего на свете боявшихся магии и волшебства. А во-вторых, время исчезновения этой митрополии подозрительно совпадает с началом экспансии Чингисхана, который в числе самых первых своих врагов уничтожил христианское царство священника Иоанна.

В IX в. было и еще одно крещение Руси, засвидетельствованное византийскими источниками: оно произошло при Василии Македонянине (умер в 886 г.). В XVI в. католический историк Бароний специально искал в ватиканском архиве данные о начале христианства на Руси. Нашел он лишь сообщение Иоанна Скилицы об этом самом крещении. В позднейшей католической историографии именно это крещение пытались связать с Римом, однако никакого отношения к Риму оно не имело. Возникает вопрос: в чем причина тому, что Русь крестилась дважды на протяжении всего двух десятилетий? Ведь не в забывчивости и не в необязательности наших предков дело. Следует все-таки считаться с тем, что креститься могли и, видимо, крестились разные русские государственные образования. Одно из них было, возможно, Сибирской Русью.

VIII. Всю первую половину X в. «третьи русы» разоряли побережье Каспия. Еще до нападения на Константинополь в 853–854 гг., по сообщению арабского автора ал-Ианкуби, русы установили дипломатические отношения с санарейским народом, проживавшим, надо думать, на берегах Волжской Самары. А через несколько лет совершили дерзкий набег на город Абесгун, расположенный на юго-восточном побережье Каспия и представлявший собой важный торговый порт (персидский автор Ибн-Исфендийар).

В 909 году на 16 судах русы вновь напали на Абесгун.

В 912–913 гг., по сообщению арабского автора ал-Масуди («Россыпи золота», 943–956 гг.), русы осуществили грандиозную военную экспедицию на Каспий на 500 судах, нанесли удар по Абесгуну, Гиляну и зазимовали на Ашпероне. Масуди сообщает, что хазары пропустили их за половину добычи. Но слово свое хазары не сдержали, и на обратном пути 35 тысяч русов полегли под хазарскими и булгарскими мечами.

Перс Ибн-Мискавейх и албанский историк Мовсес Каланкатваци в своих сочинениях X в., дополняемые и уточняемые другими авторами, рассказали об этом событии, широко известном в тогдашнем восточном мире и поразившем воображение современников. Ибн Мискавейх (по нашему, должно быть, просто Михалыч) привёл при этом одну суперважную подробность этого набега: «они (русы О.В) проехали море, которое соприкасается со страной их, пересекли его до большой реки, известной под именем Куры» [177. С 148]. Поскольку Кура впадает в Каспийское  море, Мискавейх совершенно недвусмысленно напомнил нам, что Русь в начале X века граничила с Каспием. И это, несомненно, была третья, по арабскому счёту, Русь, то есть Артания.

Каланкатваци пишет, что русы «подобно вихрю распространились по всему Каспийскому морю до столицы агванской (Аррана) Партава (Бердаа) на р. Куре» [143]. Бердаа издавна был известен как большой и богатый город, торговый центр целого края. Восточные авторы называли его Багдадом Кавказа, что и немудрено, если Бердаа произносить слегка грассируя. Жили в Бердаа агванцы, называемые по названию гор Дейлем дейлемитами. Царствовал в Арране союзник Византии Мазурбан, на которого со всех сторон наседали мусульманские вассалы арабского халифата, что свидетельствует о том, что арриане исповедовали христианство. Возможно, русы пришли в Арран на помощь единоверцам, потому что заявили агванцам по прибытии: «Нет между нами и вами разногласия в вере. Единственное, чего мы желаем, – это власти. На нас лежит обязанность хорошо относиться к вам, а на вас – хорошо повиноваться нам» [150].

Но мира не получилось. Горожане восстали, но были побиты. Жители подверглись ограблению: каждый должен был выкупить свою жизнь, а взамен он получал «кусок глины с печатью», который гарантировал человеку дальнейшую безопасность.

Затем среди русов начались болезни, по-видимому, местные жители пытались их отравить. Агванцы вновь восстали. По свидетельству тогдашнего правителя Бердаа: «И вступили мы в битву с руссами. И сражались мы с ними хорошо и перебили из них много народа, в том числе их предводителя». Пробыв в Бердаа несколько месяцев, русы погрузились на свои корабли и убрались восвояси, увозя огромную добычу.

Л.Н. Гумилев называл этот русский поход очень странным, поскольку не усматривал, кто бы мог его совершить. И в самом деле, князь Игорь в это время донимал налогами древлян, покуда они не убили его в 945 или 946 г. До крещения Киева было еще полвека, киевляне и новгородцы не могли быть единоверцами агванцев. Зато Третья Русь, благодаря широкому распространению в Срединной Азии христианства несторианского толка, вполне могла послать в Арран единоверцев для помощи против наступающих мусульман.

Русского князя, погибшего в Бердаа в 945–946 гг., звали Олегом. Это ясно следует из так называемого «Хазарского письма» Х века, хранящегося в Кембридже и впервые опубликованного в 1912 году. В Кембриджском документе речь идет о хазарском хакане Иосифе, победившем «царя Руси Олгу», после взятия последним Самкерца (Тамани). Русские, согласно этому документу, не только потеряли всю добычу, но вынуждены были против своей воли идти на Константинополь. В письме упоминается византийский император Роман Первый Лапанин (правил в 919–944 гг.), давший отпор нападавшим, которые, хоть и потерпели жестокий урон, по указке Хазарского каганата повернули на восток и напали на Арран.

Таким образом, гипотеза о том, что на Каспии в X в. хозяйничала Третья Русь, совсем не такая уж и необоснованная.

IX. 969 г. Ибн-Хаукаль под 969 г. говорит о том, что русы, ограбив город Булгар, Хазаран, Итиль и Семендер, отправились тотчас в Рум и Андалус. Этот поход нередко приписывают Святославу, но ни одна из русских летописей не сообщает о походе Святослава куда-либо в 969 г., хотя он и собирался пойти на Дунай, но был остановлен своей матерью княгиней Ольгой. Лишь через два года после ее смерти, в 971 г., он ходил на дунайских болгар, но о его войне с Византией сведений нет. Ибн Хаукаль, описывая события на Волге 969 г., ни разу не упоминает имя Святослава, а пишет о русах. Норманны приписывают этот поход норвежскому королю Гаральду Эрриксону, но с гораздо большим основанием можно предполагать, что это было проявление Сибирской Руси.

X. Владимир Мономах в своем «Поучении» упоминает о своем двухлетнем («по две зимы») походе на вятичей и князя их Ходоту в город Корьдно (Корьден). Вятичи, по мнению В.И. Щербакова, произошли от вантичей и таким образом имеют отношение к Сибирской Руси, где крайним городом был Вантит. В слове же «Корьдно» можно увидеть «глубь горы», то есть присущую Сибирской Руси подземную (пещерную) часть под городом.

XI. В 1480 г. во время знаменитого «Стояния на Угре», покуда золотоордынский царь Ахмат ждал подкрепления из Литвы, русский царь Иван III тайно водным путем направил в столицу Орды Сарай звенигородского воеводу князя Василия Гвоздева и городецкого князя Ноздреватого (Нордоулата). Говорят, последний был из крещеных татар и взял с собой в поход на Сарай крещеных же татар.

В Сарае остававлись одни женщины, дети и старики. Все почти они были побиты или уведены в полон. Бойню в Сарае остановил «городецкий мурза именем Обляз Силный, пошепта цареви: «О, царю! Нелепо есть великое смие царство до конца опустошити и разорити, отнюду же и ты сам изшел еси и мы вси, и се есть отечество наше. И сего ради идем отсюду: уже бо и тако доволно попленихом и исполнихом, егда како Бог прогневается на нас; но идем отсюду» [55, 120].

В этом тексте, если проигнорировать татарского мурзу, татарского Городецкого царя и татарское войско, Орда признается отечеством и прародиной Руси. А сомневаться в татарской этнической принадлежности отряда, посланного в тыл противника для выполнения спецзадания, более чем правомерно. Любой грамотный военный разъяснит, что посылать татар для уничтожения татарских стариков, матерей и детей – нелепо. О безнравственности я уже и не говорю.


XII
. Пензенский археолог, профессор Пензенского педагогического университета, Геннадий Белорыбкин раскопал недалеко от Пензы Булгарский сторожевой городок (Золотаревское городище). Этот город был уничтожен Батыем зимой 1237 г. и с тех пор находился в законсервированном состоянии. Сенсационными оказались находки, свидетельствующие о теснейшей связи тогдашнего Булгара с Южной Сибирью (Хакасией, Алтаем). При этом с несомненностью устанавливается роль Сибири как метрополии по отношению к Булгарии (и, возможно, России, если принимать слова Обляза Силного буквально: Орда – это отечество наше).

XIII. Значительную загадку представляют собой русские люди в так называемом «Русском устье» на Индигирке. Изучавший их быт А.Л. Биркенгоф, ссылаясь на предшественников, указывает, что предки нынешних насельников «Русского устья» пришли сюда в незапамятные времена [22]. При этом упоминается Иван Грозный, правда, непонятно какой: Иван IV, Иван III или Франграсион Грозный. Примечательно, что среди объякученных русских здесь Биркенгоф встретил фамилию Новгородовых. Не исключено, что и мои предки имели отношение к этим Новгородовым.

Не менее интересны так называемые «сладкоговорящие» русские, населявшие устье Колымы. Вместо «р» они произносилм «й». Член российского географического общества РАН Иван Кольцов считает этих русских предками кривичей, тем самым утверждая, что наша прародина располагалась в азиатской Арктике [188]. Очень любопытны упоминания Кольцовым местных преданий о многоярусной сети подземных тоннелей, построенных здесь предками кривичей (рис. 41). Кроме того, Иван Кольцов приводит предания об охотниках, укрывавшихся от непогоды в протяженных катакомбах, вокруг которых имелись остатки каких-то больших каменных сооружений. Эти катакомбы якобы имеются на островах в Чукотском море в 350 км севернее острова Врангеля (Рис. 42). Предания о пещерных комплексах в Арктике служат неплохим подтверждением ведийско-авестийских и античных сообщений о пещерах в Риппейских горах и в Гиперборее. Предполагаю, что именно эти объекты будут первыми обнаружены в Арктической Прародине.


XIV.  В 1606 году на свадебную церемонию Лжедмитрия I с Мариной Мнишек в Москву прибыли так называемые «японские» послы [124]. С.Н. Марков указывает, что японцами послов назвал по недомыслию некий услужливый царедворец Лжедмитрия, но   это были не японцы, а лопари. А на самом деле это были не японцы и не лопари, а опонцы, или лопонцы – представители легендарного Беловодья. Согласно сохранившемуся их описанию, «они жили около Индии у Ледовитого моря», ездили на оленях и платили дань московскому царю. Расстояние до их земли столь велико, что «на проезд надобно употребить целый год». В дар Самозванцу послы привезли «рысьи меха и белые шкуры».

Самое, на мой взгляд, любопытное в описании этого посольства – это Индия на берегу Ледовитого океана.

 

 

 

 

 
 

 

Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved