БЫЛ ЛИ АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ В УСТЬЕ ГАНГА?

Но мы ещё дойдём до Ганга

Но мы ещё умрём в боях.

Чтоб от Японии до Англии

Сияла Родина моя.

Павел Коган

             

Убеждён, в юности многим норильчанам доводилось петь у костра знаменитую «Бригантину»: «Надоело говорить и спорить, и любить усталые глаза…». Её написал замечательный советский поэт еврейской национальности Павел Коган, ушедший добровольцем на фронт Великой Отечественной и сложивший голову за русскую землю. Ещё у него есть строки, вынесенные в эпиграф, и связанные с именем Александра Македонского. Общеизвестно, что в своём Восточном походе Александр не дошёл до Ганга, ему это оказалось не по плечу. А  вот советским людям, считал Коган, по плечу.

            Действительность оказалась сложнее, запутаннее и трагичнее. На самом деле Александр дошел до устья Ганга, но это оказалась сибирская река Ангара (в старину считалось, что Енисей впадает в Ангару, а Ангара – в Северный Ледовитый океан). Здесь он был бит нашими предками венедами, которых учёные греки называли индами, и потерял 90 тысяч из 120 тысяч своих непобедимых воинов. То есть еще в  IV веке до н.э. наши предки доказали всему миру, что мы действительно непобедимы, как об этом предупреждал Геродот, что мы круче самого Александра Великого. Только вот доказывать это приходится спустя почти два с половиной тысячелетия в условиях, когда мы неожиданно оказались порабощены народом, мимо которого Александр прошел дважды, даже не заметив его.

            Так уж случилось, что историей Таймыра никто всерьёз не занимался, подразумевая, что в этом  медвежьем углу никакого исторического процесса не происходило, а была одна дикость.

            Между тем, в наше время обнаруживаются данные, свидетельствующие о величии Таймырской истории. Достаточно сказать, что сам Александр Македонский приходил сюда с мечом, но был бит не хуже Наполеона и поморозил в снегах три четверти своих непобедимых воинов. Как были биты до него Великий Кир и Семирамида. Здесь в ущелье плато Путорана Александр построил Медные ворота, заклепав в горе злобных гогов и магогов и позже спрятал в земле огромное количество самого разнообразного оружия.

            Я понимаю всю неожиданность и даже неправдоподобность высказанного, но всё же убедительно прошу ознакомиться с аргументацией, ибо она имеется. С Восточным походом Александра далеко не всё так ясно, как написано в учебниках. Особенно это касается второй части похода, после гибели персидского царя Дария, главного противника Александра на Востоке.

            Дарий был убит летом 330 г. до н.э. близ южного берега Каспия собственными подчинёнными под руководством сатрапа Бактрии Бесса. Дальнейшие действия Александра излагаются в двух версиях, причём эти версии отличаются друг от друга как небо от земли. Историки утверждают, что «после Дария» Александр повернул на юг, едва не достиг берега Индийского океана, затем вернулся на север в район Самарканда, и два года усмирял здесь скифов и согдийцев. Весной 327 г. до н.э. он перешёл Гиндукуш и углубился в Индию. Когда до Ганга оставалось 12 дневных переходов, его усталые воины взбунтовались и отказались идти дальше. Тогда Александр спустился по Инду к Индийскому океану и оттуда двинулся в Вавилон сушей, имея океан слева. В 323 г он внезапно умер в Вавилоне. Эту историческую версию называют ещё Западной.

            Согласно Восточной, поэтической версии, Александр «после Дария» повернул не на юг, а на север, пересёк кыпчакские степи, долго и многотрудно воевал с руссами, достиг берегов Северного Ледовитого океана и построил в Заполярье Железные ворота против гогов и магогов, после чего через Самарканд вернулся в Вавилон.

            Вот это принципиальное противоречие в освещении «индийской» части Восточного похода Александра Македонского мировой наукой не осмыслено, поскольку общественный приоритет совершенно естественно был отдан научной исторической версии. Между тем, внимательное изучение античных авторов Диодора, Страбона, Курция Руфа, Плутарха, Юстина и Арриана, на которых собственно и базируются построения историков, показывает правоту поэтов и народного фольклора.

            С этим противоречием корреспондирует другое, также малоосознанное. В походе Александра сопровождало много учёных греков, двое специальных землемеров где шагами, а где и мерной лентой измеряли расстояния между пунктами; повсеместно в полдень измерялась длина тени от деревьев с известной высотой для оценки широты местности. Казалось бы, географические знания о Востоке после «индийского» похода должны были существенно возрасти, на практике же получилось наоборот. По признанию знатока древней географии Дж. О. Томсона, «Детальные цифры продвижения Александра в этих местах безнадежно противоречивы». Почему, как могло такое произойти? Ведь этому должна была быть какая-то важнейшая причина. На эту тему в учёном мире нет совсем никаких рассуждений. А причина, возможно, состоит в том, что непобедимый Александр, будучи битым, решил скрыть своё поражение. Подобно тому, как он, под страхом смертной казни,  запретил всякие разговоры о гибели одного своего попавшего в засаду двухтысячного отряда. А тут речь идет о гибели девяноста тысяч бойцов.           

            На самом деле «после Дария» Александр повернул не на юг, а на север,  огибая Каспийское море с востока. Он перешёл Аму-Дарью, которая тогда впадала в Каспий по руслу Узбоя, миновал залив Кара-Богаз-Гол с берегами как у молодого месяца, отметил нагонные ветром наводнения на северо-восточном берегу моря и вышел на реку Урал. В те времена она называлась Яксарт, то есть Яик с Сыртами, и, как и  в наше время,  служила границей между Европой и Азией. Её жителей среднеазиаты называли уструшанами, то есть русскими людьми, живущими в устье реки Таны, а греки назвали скифами, а реку Танаисом. Уструшаны не пожелали покориться Александру, в результате он разрушил семь здешних городов, уничтожил 120 тысяч жителей, сделал набег на правый берег Яксарта в Европу, но победить русских людей не смог.

            Далее путь его лежал на восток. Перед ним открывалась Сибирь, страна венедов, греки называли её Индией. В этой «Индии» - Венедии македонцы страшно мёрзли, утопали в снегу и теряли зрение весной от снежной слепоты. По мере продвижения отношение длины тени к высоте  деревьев  увеличивалась от 3/1  до 40/1, что немыслимо в субтропической Индии, то есть Александр достиг Приполярной Югры. В устье реки, по которой он выходил в Океан, находился громадный морской лиман (в устье Инда никакого лимана нет и в помине; в этом громадном морском лимане узнаётся Обская губа), а на выходе в него река двумя рукавами создавала остров. На острове стоял город Тавала (Фувала), управляемый Советом старейшин.

Здесь Александр  зимовал и, дожидаясь пока зима сжалится над ним и отступят холода, сжег большую часть кораблей. Затем он двинулся на восток, имея океан слева. На пути были населенные пункты Пур и Массаха (Мессояха?!) и прибыл в устье огромной реки, которую Кратер в письме к своей матери назвал Гангом.  Кратер писал, что здесь он вместе с Александром наблюдал огромных морских животных,  по-видимому, китов или косаток. Следующий город, упоминаемый в источниках – город Норы (Норильск?!), где жители оборонялись в каких-то «внутренних укреплениях».

Бои были страшные. Удивительно как много «убойных» топонимов сохранила здешняя земля. Река Кровавая (Мессояха, Енисей), река Убойная, река Покойницкая, река Могильная, река Батайка, а на ней место Войнаяр.

Надо сказать, что сибирские моссохенцы (московиты?!) не только отчаянно сопротивлялись, несмотря на большие потери (десятки тысяч человек), но и победили Александра Непобедимого. По-видимому, сделано это было с использованием традиционного климатического оружия, подобно тому, как много позже был бит Наполеон. У Курция Руфа есть потрясающее своими подробностями описание панического бегства Александрова войска, которое словно бы списано с описания бегства Бонапарта из-под Москвы. У Александра погибло 90 тысяч из 120, и почти все они просто отстали и замерзли. Курций Руф живописует это паническое бегство и нравственное разложение войска очень красочно: «Нельзя было без урона в людях ни оставаться на месте, ни продвигаться вперед – в лагере их угнетал голод, в пути еще больше болезни. Однако на дороге оставалось не так много трупов, как чуть живых, умирающих людей. Идти за всеми не могли даже легко больные, так как движение отряда всё ускорялось; людям казалось, что чем скорее они будут продвигаться вперед, тем ближе будут к своему спасению. Поэтому отстающие просили о помощи знакомых и незнакомых. Но не было вьючного скота, чтобы их везти, а солдаты сами едва тащили свое оружие, и у них перед глазами стояли ужасы предстоящих бедствий. Поэтому они даже не оглядывались на частые оклики своих людей: сострадание заглушалось чувством страха. Брошенные же призывали в свидетелей богов и общие для них святыни и просили царя о помощи, но напрасно: уши всех остались глухи. Тогда, ожесточаясь от отчаяния, они призывали на других судьбу, подобную своей. Желали и им таких же жестоких товарищей и друзей».

Следует заметить, что из этого  описания бегства историки изъяли все климатические особенности и вообще поместили это событие на берега Индийского океана. На самом деле, если разорванное описание соединить, то возникнет реальная картина. Завоевателей гнал не только голод, но и холод.

«Впрочем, самое большее время года лежат там столь чрезвычайные снега, что почти нигде не приметно никакого следа птиц или бы какого другого зверя. Вечная мгла покрывает небо, и день столь уподобляется ночи, что едва можно различить ближайшие предметы.

 Войско, заведенное в сии пространные пустыни, где совершенно не было никакой человеческой помощи, претерпевало все бедствия: голод, стужа, чрезмерная усталость и отчаяние овладело всеми. Множество погибли в непроходимых снегах, во время страшенных морозов множество ознобило ноги. И лишились зрения: другие удрученные усталостью упадали на лед, и, оставшись без движения, от морозу цепенели, и после уже не могли подняться. Товарищи помогали им, не было другого средства к избавлению как понуждать себя идти, тогда посредством движения кровь получала свою натуральную теплоту, а члены некоторую силу. Те из воинов, которые могли дойти до жилья варваров, скоро оправлялись, но столь мрачен тамошний день, что жилья Паропамисадов кроме дыма ни по чему усмотреть было нельзя».

Но прежде чем убежать, Александр успел «заклепать в горе» гогов и магогов. В источниках есть скупое упоминание о том, что близ океана были встречены дикие волосатые люди. Они-то в поэтической традиции и были названы гогами и магогами, на восточнй манер яджуджами и маджуджами. Ф.Б. Поршнев считал их реликтовыми гоминоидами, остатками неандертальцев, проигравших гомо сапиенсу борьбу за экологическую нишу. Отступая, они ушли в горы, запрятались в пещеры, почему их называли пещерными троглодитами. Выход одной из таких пещер, портал тоннеля и перекрыл Александр воротами. На востоке их называли Железными, а Владимир Мономах называл Медными.

В этой связи привлекают внимание топонимы Тонель возле оз. Кета: горы Тонель,   озеро Тонель, река Тонель, её приток Тонельгагочар, а на нём 14 проточных озёр. По-видимому, под водой одного из этих озёр скрыты Медные ворота. Разве не удивительно иметь гоговские топонимы в прямой связи с тоннельными топонимами? Но кроме этого, здесь же, в этом же Хантайском районе много магоговских гидронимов: залив Хантайского водохранилища Могокта, в него впадает река Могокта и еще с полдюжины подобных названий. Смотрите как убедительно магогоговские гидронимы дополняют говские. И всё это в связи с гидронимами Тонель. Вряд ли это показательное сочетание может быть случайным. Анализ местной топонимики показывает, что мы на пороге открытия Железных ворот.

Русские летописи неоднократно упоминали этот объект. В 1032 году новгородцы по предводительством Улеба предприняли поход к Железным воротам, но были побиты юграми «и вспять мало их возвратишася, но многи там погибоша». В 1096 г., когда новгородским князем был сын Владимира Мономаха Мстислав, летопись вновь сообщает об югре и о пресловутых воротах. Новгородец Гюрята Рогович отправил в Югру своего отрока. Югра же поведала: «Дивное мы нашли чудо, о котором не слыхали раньше, а началось это еще три года назад; есть горы, заходят они к заливу морскому, высота у них как до неба, и в горах тех стоит клик великий и говор, и секут гору, стремясь высечься из неё; и в горе той просечено оконце малое, и оттуда говорят, но не понять языка их, но показывают на железо и машут руками, прося железа; и если кто даст им нож или секиру, они взамен дают меха. Путь же до тех гор непроходим из-за пропастей, снега и леса, потому и не всегда доходим до них; идет он и дальше на север». Гюрята Рогович рассказал об этом чуде Владимиру Мономаху и тот ответил, что это люди, заключенные Александром, царём Македонским, как говорит о них Мефодий Патарский: «Александр, царь Македонский…загнал их в северные страны в горы высокие; и по Божию повелению окружили их горы великие, только не сошлись горы на 12 локтей, и тут воздвиглись ворота медные…».

            Надо сказать, что немного ранее в середине IX в. году этак в 845 эти ворота посещал спецпосланец арабского калифа Салам ат-Тарджуман. Ворота он нашел целыми, они охранялись специальным гарнизоном. Горы он описывает  округлыми, но высокими «как до неба», лишенными растительности и белыми (видимо, заснеженными). Сами ворота он описывает вдесятеро большими – 120 локтей ширины, что позволяет подозревать его в десятикратном преувеличении. Зато в описании гор с узкими ущельями и круглыми вершинами надежно угадываются горы Путорана, да и восстанавливаемый маршрут Салама ведёт именно сюда.

Сдаётся мне, Медные ворота пора открывать. Тем самым мы докажемвсему миру, что наша государственность старше китайской империи Цинь Шихуанди, мы становимся вровень (по древности) с гордыми евреями, а заносчивые германцы вообще отдыхают.


 
 
 
 
 
  Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved