ТОМСК - УМНЫЙ ГОРОД ? СОМНЕВАЮСЬ!

  

 

            Все знают: чем глупее человек, тем более умным он сам себя считает.

            Эта сентенция, возможно, распространяется и на города. Томск, например, устами журналистов,  не стесняясь, называет себя умным городом, причем газетчики утверждают, что вряд ли найдется томич, который в этом сомневается.

            Откуда такая уверенность? Я думаю, от любви. Ну любят томичи свой город, что в этом плохого?! А любовь, как известно, слепа, влюбленные игнорируют недостатки объекта своего обожания. И лишь приезжие иностранцы изредка деликатно упоминают то об одном, то о другом…

            Томск город молодежный, студенческий, за что и любим. И происходит незаметная подмена понятий: студенческий - значит, умный. А ведь студенты - народ молодой, глупый, обуянный страстями и мало думающий об умных делах.

            Томск - город университетский. И опять, я думаю, происходит подмена понятий: если происходит обучение глупого студенчества умными профессорами, то Томск - умный город. Но трансляция готовых знаний ничего общего с умом не имеет. Еще Гераклит говаривал: «Многознание уму не научает». Философия науки учит нас, что категория ума определяется способностью генерации нового знания. Умными мы считаем людей, добывающих новые знания, успешнее и быстрее других решающих те или иные научные или практические задачи.

            Согласно Логики и методологии науки, добыча нового знания - процесс парадоксальный, требующий интуитивного перескока через логику. У этого парадокса есть две стороны: парадокс дилетантизма и парадокс профессионализма. Первый состоит в том, что среди людей, сделавших открытия, непропорционально много дилетантов. Обратная сторона сводится к тому, что профессионалы в своей области теряют, по мнению Томаса Куна, способность замечать аномальные факты, имеющиеся в любой предметной области. Опираясь на эти аномалии дилетанты и делают свои открытия. Подметив способность профессионалов «заметать под ковер» неудобные факты, старик Генри Форд воскликнул: «Специалисты вредны. Если бы я опирался на их критические  мнения, я не создал бы ни одну новую модель!» Так что искать умных людей среди профессионалов не очень благодарное занятие. И в этой связи неоправданной представляется наша уверенность в том, что Томск умный город лишь потому, что в нем много профессорских корпораций. Слово «профессор» происходит от слова «профессия», это профессионал высшей пробы, к тому же имеющий право учить других. Как это ни парадоксально, но именно  профессорские корпорации не дают Томску быть умным городом.

К слову. Складыванию тормозящих науку профессорских корпораций всемерно способствует сложившаяся в стране система «остепенения»через посредство защиты тех или иных диссертаций. Я не открою секрета, если скажу, что в ходе этого процесса оценивается не новизна работы и ее нужность, не знания и подготовленность соискателя, а соответствие представленной работы представлениям сложившейся научной корпорации. Всех упомянул, на всех сослался, никаких крамольных мыслей не высказал – войдешь в обойму. А поскольку новые знания – это всегда «крамола», система защит препятствует развитию науки. Общество, осознающее свое вхождение в новую постиндустриальную эру, где главными становятся информационные технологии, могло бы в целях самозащиты и отменить систему защит диссертаций. Но это так, к слову.

            Рассмотрим ситуацию с 400-летием Томска. Какой умный город отказался бы стоять на месте трехтысячелетнего предшественника? А Томск отказался от Грустинно-Грасионного наследия. Отказался потому, что этому воспротивилась корпорация археологов из Томска. Несмотря на множество исторических источников, свидетельствующих о том, что город Грустина (Грасиона) располагался на территории, занимаемой ныне Томском. Так, хорват Сигизмунд Герберштейн еще в 1549 году писал, что от устья Иртыша до города Грустины два месяца пути вверх по Оби, а через полвека казаки намеряли до Томска от устья Иртыша 59 дней пути. Еще через столетие шведский военнопленный Страленберг пришел к выводу, что томские татары-эуштинцы - это потомки древнейших грустинцев. Еще через сто лет к такому же выводу пришел англичанин Лерберг.

            В том же 16 веке, когда Москву посещал Герберштейн, на Западе были изданы около дюжины географических карт, в том числе на территорию Западной Сибири. На большинстве этих карт уже была географическая координатная сетка. По крайней мере, на трех картах ( Г.Меркатора, И.Гондиуса, А.Ортелия) широта Грустины до полуградуса совпадает с широтой Томска, да и долгота совпадает до одного градуса. Во времена конфронтации социализма с капитализмом историки-марксисты считали, что все эти факты были нам «подброшены» и поэтому с ними можно было не считаться. Может быть, по тем временам это была и умная мысль, но сейчас она не красит умный город.

            Согласно западным источникам, в Грустине задолго до прихода казаков  жили совместно татары и русские, а правил в нем русский царь-священник Иван, христианин. К царю Ивану, согласно западноевропейской легендарной традиции, рыцари-хранители доставили Святой Грааль, когда Запад окончательно погряз во грехе. И принесли они его сюда потому, что томские чашеобразные родники (Таловские чаши) являются природным прототипом Грааля (чаша по-старофранцузски - это и есть Graal).

            Царь Иван – возможный потомок туранского царя Франграсиона, именовавшегося Грозным. Этот Франграсион, по-видимому, и построил город Грасиону, а свой царский дворец обустроил глубоко под землей где спрятал несметные сокровища. Рашид-ад-Дин писал, что в найденной местными татарами кладовой записи был указан такой размер клада, что «всех животных той страны не хватило бы, чтобы его вывезти». А правителю той страны на Новый год дарили сотню тысяч белоснежных коней.

            Еще один русский след на Томи, кроме реки Порос и села Поросино,- крепость Руиндиж в устье Басандайки. Мощность культурного слоя здесь достигает трех метров. Раскопками вскрыты основания крепостных сооружений. Культурный слой насыщен железным шлаком, непрогоревшим углем и осколками стекла. А неподалеку в курганном могильнике 10-го века обнаружен кусочек кирпича. Стало быть, мы вправе искать и находить на этой земле города из кирпича.  Царствовал в Руиндиже русский царь Арджасп. Его возможный потомок, князь Ардагаст в 6 веке сильно досаждал Византии.

            Ничего из перечисленного «умному городу» не нужно, даже то, что история России да и мировая история сильно приросла бы Сибирью. Даже подземным городом под Томском он не интересуется. А вот «глупые города» свой городской бюджет вполне даже успешно подкрепляют развитием подземного туристического бизнеса.

            Обо всем этом я написал в книге «Сибирская Прародина», подарил ее первым лицам области и подал ее на конкурс издательских проектов. Отреагировал лишь ректор ТГПУ В.Обухов: не возобновил со мной контракта и я за два года до пенсии остался безработным. Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе? В умном городе отчетливо запахло Средневековьем, осталось лишь запалить костры из книг и поджарить неугодных авторов.

            А что же умный мэр умного города? Казалось бы, он первым должен стремиться доказать большую древность любимого города. И сделать это совсем нетрудно, ведь денежек на 400-летие выделено немало. Неужели все денежки уйдут в плитку и асфальт? Недавно мэр поддержал предложение своего талантливого заместителя Олега Попова по вопросу переименования проспекта Ленина. Дальнейшее  вполне предсказуемо: последуют предложения о переименовании площади Ленина и о переносе Памятника с этой площади.  Вот тут-то и надобно, прежде чем закатать площадь асфальтом, произвести на месте Памятника археологические раскопки. Ведь каждый год при хозработах там обнаруживаются десятки гробов-колод. Мы можем найти там мумии, кои уже обнаруживались здесь до десятка штук. Современная генетика могла бы многое сказать по поводу первотомичей или их предшественников. Мы можем найти там берестяные грамоты. Трудно даже вообразить, что мы могли бы найти под площадью Ленина, если бы умный город преодолел свое тотальное равнодушие к сибирской истории.  Почему не хотят проверять историки и археологи понятно, ведь в случае проведения работ может обнаружиться их неправота процентов на 30-70, а если ничего не делать, тогда их правота будет 100-%. По другому говоря, Грустину-Грасиону можно открыть, только если работы все-таки провести. А для этого надо проигнорировать мнение томской археологической корпорации и пригласить для раскопок археологов Новосибирска или Санкт-Петербурга

            Помню, в период индустриализации пресса любила повторять: «Мы не ждем милостей от природы!», подразумевая: «пусть и она от нас ничего не ждет». Сейчас, начитавшись П.Я.Чаадаева и Г.Ф.Миллера, «умный город» с гордостью провозглашает: «Мы ничего не ждем от отечественной и тем более сибирской истории, пусть и она от нас ничего не ждет». И это значит, что пока изучать Сибирь будут «археологи из Томска», а финансировать по остаточному принципу временщики, Сибирь будет оставаться «землей неисторической».

            2003 год – это год выборов. Нехудо бы томичам отдать свои голоса не тем, кто любит ресурсные богатства Сибири, а тем, кто любит ее историю.

           

 

 

Николай Новгородов, Президент Томской

Региональной общественной организации

«Гиперборея – Сибирская Прародина»

 

             

             

           

                       

 

                               

 

    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

           

           

 

 

 
 
 
 
  Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved