Кризис самоосознания, или кто же мы на самом деле

          

Николай Новгородов

 

            К своему 400-летнему юбилею Томск все больше напоминает чукчу, которого отправили в Космос, а он позабыл свой позывной и блажит на всю Вселенную: «Земля, Земля, кто я, кто я? » 

            На языке умных людей ситуация определяется кризисом идентификации, что в переводе для простых означает «кто мы, куда и зачем идем?» (Аукцион  ONLINE, 10.11.00.)

            В качестве ответа на этот непростой вопрос обозначились две основные позиции. Умные люди считают Томск Наукоградом, научно-образовательным и культурным центром Сибири и называют «Сибирскими Афинами». Светлый и чистый образ Томска, по мнению умных людей, злонамеренно искажается безответственными СМИ, смакующими всяческую чернуху: криминальный беспредел, проституцию, наркоту, словом, подноготную грязь.

            Не очень умные люди говорят, что не всегда допустимо на зеркало пенять, и считают Томск провинциальным обывательским городом Глуповом,  без памяти, но с чрезвычайно завышенным самомнением.

            Волею судеб, позиции дебатирующих сторон столкнулись на историческом поле – истории томской земли и конкретно на Грустине.  Первыми наскочили «умные». В уже упоминавшемся «Аукционе» некто Никрутов, заботясь о неискаженном имидже Томска, дружески журит журналистов за то, что они «все равно будут собирать жареные факты и фактоиды, слухи и откровенные нелепицы вроде Грасионы – подземного города под Томском, которому исполнилось три тысячи лет и который должен привлечь толпы туристов». «Неумные» разгорячились и ответили «Томск умный город? Сомневаюсь!» («Знамя Мира, № 2, 2003). В 2004 году в дискуссию включились люди с юмором, создав сайт www. legendigorodat. narod. ru, но эти пересмешники  не в счет, потому что интеллектуально бесплодны.

            Итак, Грустина-Грасиона с точки зрения «умных томичей» - это откровенная нелепица, никак не приличествующая Наукограду.  Словарь синонимов определяет нелепицу как разговорную нелепость, противоречащую здравому смыслу и логике вещей.

Известно, что казаки, придя в Сибирь, никаких городов не обнаружили, поэтому с точки зрения здравого смысла утверждения о сибирских городах – нелепица, и Никрутову, прочитавшему полторы книжки, не зазорно судить вопрос именно с этой позиции.

 Однако существует еще наука история, утверждающая, что былые города неведомо куда исчезают. Вот и город Грустина был и исчез. Писал о нем австрийский посол в Московию Сигизмунд Герберштейн, причем указывал расстояние до Грустины от устья Иртыша в днях пути – два месяца. Искал ее шведский военнопленный капитан Стралендерг. Упоминался он у академика М.П.Алексеева. Ныне о городе Грустине рассказывается в школьных учебниках и пособиях. Государственный стандарт при составлении школьных учебников достаточно строг, поэтому говорить о Грустине как о нелепице – нелепо. А если этот город все-таки был, то совсем не нелепым выглядит вопрос о его былой локализации. Где же он располагался?

Казаки через полстолетия после Герберштейна поднимались от устья Иртыша до Томска 59 дней. Значит, в первом приближении, Грустина располагалась в Томском Приобье. Что же в этом нелепого? Более того, на географических картах Западной Сибири, составлявшихся в Западной Европе в 16-17 веках, благодаря наличию координатной сетки, легко определяются координаты города Грустины. Они до градуса соответствуют координатам города Томска. Это свидетельствует лишь о том, что именно умненьким томичам предназначено судьбой разобраться с локализацией города Грустины.

И нелепо было бы отказываться от этой почетной обязанности.

            Но может быть Ник. Крутов под нелепицей подразумевал не само существование Грустины, а наличие его подземной части? Так ведь всякому честному томичу известно, что под Томском есть подземный город. А честность не может быть нелепицей. Скорее, нелепо отрицание очевидного. Можно, конечно, спорить о том, когда создавались томские подземелья,        но обнаружение в 1908 году «Пещеры воина» в береговом обрыве Томи с захоронением 14-го века проясняет этот вопрос: катакомбы строились задолго до Томска.

            Самое любопытное, что в русском сибирском дорожнике 14 или 15 века «О человецех незнаемых на Восточной стране и о языцех розных» есть прекрасное описание этого катакомбного города. А известный знаток проблемы сибирских городов проф. МГУ Л.Р.Кызласов считает, что это описание относится к городу Грустине. В указанной книге говорится о двухэтажном городе. В нижнем подземном этаже можно ходить день и ночь с огнем и не подниматься на поверхность. Упоминается  ход под рекой, есть выход к озеру (уж не к Белому ли?). А над подземным городом располагается нормальный наземный город, вот только жители в нем по словам посещавших этот город купцов - ненормальные. При приближении каравана из города слышались звуки, характеризующие нормальный живой город: рев скота, лай собак, людские голоса. Когда же караван входил в город, купцы не обнаруживали в нем ни людей, ни животных. Но в каждом дворе лежали приготовленные к обмену товары и, что самое важное, находились свежие еда и питье для приезжих. Положив свои товары напротив приглянувшихся товаров и подхарчившись, купцы покидали город и сразу же сзади возникал городской шум «как и в прочих градех». Нелепая какая-то форма торговли, тут я согласился бы с г-ном Крутовым, но подобная немая форма торговли была широко распространена в Сибири. Что было, то было.

            У всякого города должен быть свой возраст. Городов без возраста не бывает. Пока Грустина не раскопана, судить о ее возрасте чрезвычайно затруднительно. Но не нелепо. Я исхожу из того, что этот город под названием Грасиона упоминался в 14 веке одним испанским монахом. В таком случае этот город через название может быть увязан с именем своего потенциального создателя туранского царя Франграсиона (Грозного). Этот царь жил на широте 56 градусов (это географическая широта Томска) и свой царский дворец обустроил глубоко под землей (откуда, возможно, и начался подземный город). Он был современником Заратустры, отсюда возраст Грасионы восходит к 576 году, не позднее. 2600 лет, это, конечно, не 3000. И если в этом главная нелепица Грасионы, то тут я с г-ном Крутовым целиком и полностью согласен. 

            Последнее, что мог иметь за «нелепицу» г-н Крутов, это толпы туристов, которые мог бы привлечь город Грустина-Грасиона. Только убей бог не пойму, почему стремление туристов посетить такой древний город с обширной подземной частью представляется нелепицей. Нелепица, на мой взгляд, состоит в том, что этот объект не изучается, не раскапывается, а умными газетами  выставляется  в нелепом виде. На мой взгляд это даже не нелепица, а просто позор какой-то.

            На вопрос, заявленный в начале статьи, кто мы, зачем и куда идем, вырисовывается следующий ответ: мы Иваны, не помнящие исторического родства и не желающие его признавать, даже когда получаем неслабые доказательства своей древности. Я много думал над этим вопросом: почему? Ведь в разговорах с томичами выявляется жгучий интерес современников к своей истории. Я опубликовал в Томске пару десятков статей о дотомских древностях. Я обращался к губернаторам и депутатам, к мэру и его соперникам, к ректорам томских ВУЗов и предпринимателям. Все впустую. Томской элите не нужна сибирская история. И в этом весь ответ. У нас просто не та элита. СЭС определяет элиту как «лучшее, отборное». У нас же на протяжении очень долгого времени в элиту отбиралось все самое худшее, самое безнравственное, самое беспринципное, нацеленное на личный успех. Судьба народа для нашей элиты – пустой звук, оттого народ вымирает, а элита жирует. Почему последние выборы показывают все больший процент голосующих против всех? Потому что народ начинает понимать, как ни тусуй эту элитную колоду, результат будет тот же.   

             

           

             

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                                

 

 

 


 
 
 
 
  Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved