Русская идея

           По предложению редакции «Народная трибуна» один из лучших авторов нашей газеты и один из ведущих специалистов по аномальным явлениям в России Николай Сергеевич Новгородов подготовил для научно-популярного приложения «Сибирская мысль» статью, в которой излагается суть нового научного мировоззрения.

           Этой статье предшествовало написание первой в нашей стране подобного рода монографии «Исследования полтергейстов в Сибири» - результат работы группы быстрого реагирования СибНИЦАЯ, руководитель которой Н. Новгородов мог стать одним из главных героев документального фильма «Охотники за приведениями».

           Без преувеличения можно утверждать, что написание этой монографии и проведенная работа – НАУЧНЫЙ ПОДВИГ. Ребятам из группы приходилось иметь дело не с красочными чудовищами из американского мультсериала, а с реальными невидимками, захватившими разум, тело и душу наших несчастных соотечественников. И только прекращение финансирования столь необходимых для страны и всего человечества исследований остановило работу, но процесс осмысления нового научного мировоззрения остановить нельзя.

           После опубликования этой статьи в нескольких номерах «НТ» мы откроем дискуссию в «Сибирской мысли».

Игорь Кузнецов.
Умом Россию не понять?
Аршином общим не измерить?
Уже пора, прошу мне верить,
Умом Россию понимать!
Парафраз.

            Хорошо помню обстоятельства, при которых я задумал написание этой статьи. В конце 1992 года я был в гостях у ведущей популярной телепередачи «Непознанная вселенная» Людмилы Макровой. В тот день к Людмиле Сергеевне приперся какой-то итальянец, и, пока хозяйка отдавала приоритет международным связям, мы с другой гостьей, редактором журнала «Аномальные явления» Августиной Гербер из Таллина, обсуждали на кухне издательские проблемы. От досады я отказался от знакомства с итальянцем, о чем вскоре пожалел, потому что после его ухода выяснилось, сто предметом его расспросов были причины высокого интереса у публики к аномальным явлениям в нашей стране, интереса, не свойственного Западу. В Италии, по его словам, увлечению народа аномальщиной препятствует сам папа римский, поскольку христианская Церковь традиционно относит чудеса к поискам дьявола и лишь редкие из них канонизирует в качестве божественных проявлений.

            Отличие России от Запада в отношении к аномальным явлениям, русскую особость в этом вопросе многие на Западе объясняют нашей отсталостью и даже дикостью, доминированием суеверий и пережитков в нашем сознании, вечным уклоном в дебри мистицизма вместо позитивного движения «на запад» по столбовой дороге научного познания мира.

            Если все так, то нам, русским, надо посыпать голову пеплом и лишь скорбеть по поводу нашей вечной бестолковости, служащей причиной нашей вечной отсталости. Но ведь у немцев, будьте справедливы, все не так! Исторически Россия не однажды демонстрировала примеры величия в разных сферах бытия. Достаточно вспомнить Новгородскую аристократическую республику, существовавшую (1136-1478 гг.) дольше, чем династия Романовых. Археологические раскопки показывают, что Новгород был обустроен, дренажной системой, мощеными улицами. В раскопках – ни одного лаптя, обувь – кожаная с узорной аппликацией. Всюду шахматные фигуры – великолепные токарные изделия. Почти поголовная грамотность, чему свидетельство – берестяные грамоты и надписи на тупоконечных стрелах для добычи пушного зверя.

            Но если не тотальная отсталость, то что же служит причиной нашего повышенного интереса к тому, что на Западе давно преодолено? Размышления над этой темой, постоянное полимизирование с вовсе мне незнакомым итальянцем привели меня к пониманию того, что причина нашей особости в этом вопросе, равно как и вообще причина нашей национальной особости, нашей русской идеи, имеет мировоззренческий характер. По-другому говоря, мы, русские, другие потому, что по-другому оцениваем мир и себя в этом мире, не в смысле себя-русских, а в смысле себя-людей, человека.

            Прежде чем дать определения вынесенным в заголовок понятиям и развернуть характер существующей между ними связи, необходимо пояснить, для чего же это нужно именно сейчас. После распада Союза перед посткоммунистическим обществом одной шестой части суши во всей грандиозности встал вопрос: а что дальше, куда стремиться, что развиать, как строить государственность? Местные религиозные элиты для захвата власти без зазрения совести начали эксплуатировать национальные чувства граждан, усиливая центробежные тенденции, и в ответ на эту вспышку национализма обильно полилась кровь.

            В противоположность этой тенденции демократическое российское руководство практически не апеллировало к национальным чувствам русских, но, уберегшись от крови, получило сокрушительное поражение на декабрьских выборах. Это поражение, как все теперь понимают, - плата за пренебрежение к русской национальной идее. Нетрудно видеть, что дальнейшее игнорирование русской идеи грозит катастрофическим усилением национал-социалистов, играющих на национальных чувствах русских.

            Почему же президент, и правительство, и их демократическое окружение пренебрегали русской идеей, несмотря на огромное количество замечательных публикаций, посвященных этой теме? Даже я, будучи, казалось бы, бесконечно далеким от этой проблемы, познакомился за три-четыре последних года с публикациями Иллариона, Чаадаева, Пушкина, Хмякова, Киреевского, Аксакова, Достоевского, Леонтьева, Соловьева, Иванова, Трубецкова, Карсавина, Зеньковского, Франка, Булгакова, Лосева, Ильина, Бердява, Вышеславцева, Сорокина, Федотова, Ульянова, Назарова, Янова, Страда и др., в которых обсуждается русская идея. Я полагаю, что люди, отвечающие за строительство русской государственности, тем более прочли все это. И не только прочли, но глубоко проработали на своих правительственных семинарах (или как там у них называются их тусовки). Тем более что не далее как в сентябре в правительственной газете «Российские вести», в «общей газете» президентского совета Сергей Алексеев, предлагая свое видение того, как строить российскую государственность, писал следующее: «Русская идея в прогрессивном демократическом варианте может и должна быть основой возрождения русской нации, без которой     и возрождение России как современного процветающего общества невозможно в принципе». Так неужели наши правители в принципе не прислушиваются к своим советникам?

            Или они опасались обвинений в разжигании шовинистических настроений у русских? Или то, и другое? Но ведь все знают, что за полторы сотни лет русская идея нигде не запятнала себя национализмом. В чем же причина неприятия русской идеи? Не в том ли, что ее восприятие и развитие требуют изменения мировоззрения? Я полагаю, что дело обстоит именно так и именно в этом пункте проявляется связь  русской идеи с аномальными явлениями. И именно рассмотрение русской идеи с мировоззренческих позиций придает мне достаточно нахальства для того, чтобы решиться сказать новое слово по проблеме, по которой исписаны тонны бумаги.

            РУССКАЯ ИДЕЯ.

            Русская национальная идея – сложное многоаспектное полисемантическое понятие, служащее для обоснования особого, отличного от западного, пути развития русского общества, заключающееся в требовании, чтобы материальное развитие цивилизации у культуры осуществлялось не в ущерб духовному развитию.

            Спор о путях развития России возник более 150 лет тому назад и сконцентрировался в славянофильском и западническом направлениях. Русское почвинечество, русское соборность, русские духовность и культура – все эти национальные особенности требовали, по мнению славянофилов, особенного пути развития России, не совпадающего во всех пунктах с путем развития Запада. Несмотря на 150-летнюю историю, этот спор более чем актуален и для наших дней.

            Не без робости подступаю я к русской идее, многие блистательные мыслители отработали над этой темой – К. Н. Леонтьев, В. С. Соловьев, Н. А. Бердяев, Л. П. Красавин, И. А. Ильин, Г. П. Федотов, М. А. Маслин и многие другие, всех не упомнишь, опубликованы тысячи  и тысячи страниц текстов, и можно ли хоть что-нибудь прибавить к уже сказанному?

            Вместе с тем саму русскую особость, требующую особого русского пути развития, разные авторы обосновывали совершенно по-разному, выводя ее из разных  посылок.

            Первым, однако, из отечественных философов объявил русский народ «исключительным» западник П. Я. Чаадаев: «Мы принадлежим к числу тех наций, которые как бы не входят в состав человечества, а существуют лишь для того, чтобы дать миру какой-нибудь важный урок». Как стало известно в 20 веке, «басманный безумец» оказался совершенно прав: мы преподали миру сверхубедительный урок, как не надо развиваться или что не надо связываться со строительством коммунизма. Опыт этого строительства обошелся социалистическому лагерю в сотни миллионов человеческих жизней. Позже Н. А. Бердяев объяснил, что русская интеллигенция соблазнилась социалистическими лозунгами благодаря природной общинности  русского народа. Эта общинность, коммюнотарность, по Н. А. Бердяеву, обусловила развитие социалистической линии русской идеи. Известно, что Н. Г. Чернышевский, возражая славянофилам, придававшим большое значение русской общинности в становлении русской идеи, подчеркивал, что общинное устройство не есть принадлежность одной только русской истории, что общинная форма общественного уклада была присуща всем народам в ранние периоды их исторического развития. Чернышевский был, безусловно, прав, однако он не договорил, что общинная форма уклада давно исчезла у большинства цивилизованных народов, с которыми в контексте русской идеи производилось сравнение русского общества, и лишь в России она была жива при Николае Гавриловиче, мало того, пережила его и досуществовала до 20 века.

            Быть может, если наши колхозы были хоть чуть демократическими по существу, их также можно было бы рассматривать в качестве народной территориальной общины, пусть и страшно уродливой в силу тоталитарной специфики. Так или иначе, община являлась важнейшим элементом саморазвивающейся системы, служащей переносчиком и воспроизводителем культуры, мировоззрения, присущего и предкам, и в этом плане русская народность, быть может, своей самобытностью наиболее обязана именно общинности крестьянского уклада, служившей тем стержнем, который осуществлял историческую преемственность культуры. Нетрудно видеть, что из знаменитой уваровской формулы русской идеи «Православие, самодержавие, народность» до наших дней, и то с оговорками, досуществовала лишь народность. Оговорки же связаны с тем, что русская деревня окончательно уничтожена пьянством. Ни о каком сохранении культуры на селе говорить не приходится.

            Многие философы выводили русскую идею из русского мессианства – православного или государственного. Православный мессианизм, выраженный в формулах «Замысел Божий о России», «Святая Русь», требовал, по мнению В. С. Соловьева, активной жизненной позиции «народа-богоносца»: если народ познает Божий замысел о себе и следует ему, этот замысел действует в его истории как закон жизни; если народ не прилагает усилий познать этот замысел и не следует ему, тот же закон становится для народа законом смерти. Несмотря на эту оговорку В. С. Соловьева, нельзя не видеть, что обособленность русского православия от остального христианского мира, особенно после крушения Византии в 1453 (?) году не могла не способствовать формированию русской самобытности, заключающейся, прежде всего в непревзойденной русской духовности, обязанной в свою очередь прежде всего русскому православию.

            Государственный мессионизм, выражающийся формулами «Русь – государство правды», «Москва – третий Рим», выражал народные представления о справедливом государственном устройстве. Главной задачей власти, как это повелось еще с раннекняжеских времен, в «государстве правды» было осуществление Божьей правды на Земле. Поскольку власть в Государстве осуществлял помазанник Божий, это служило легитимизацией власти государя. При этом главной задачей власти считались защита чистоты православия и забота о спасении душ подданных, но если царь правил вопреки божеским заповедям, то правомочным становился вопрос о легитимности его власти. Не случайно еще в дохристианские времена древляне убили князя Игоря за несоответствие его грабительских действий облику князя, не только собирающего дань, но и несущего подданным защиту от набегов.

            Из чего выводится русская идея? Ответ далеко не очевиден. Казалось бы, чего проще – из русской национальности! Но в этом случае за бортом остаются наши братья украинцы, белорусы, татары, башкиры (всех перечислять?). Ясно, что выводить русскую идею из русской национальности – это скатываться в национализм, что и демонстрируют наши доморощенные националисты гг. Жириновский и Васильев. Что касается русской идеи, то она традиционно очень далеко от национализма, она всечеловечна (Достоевский), потому что во главу угла она ставила не национальный вопрос, а народность в смысле общинности, непревзойденную самобытную русскую культуру, общую для русских, украинцев, белорусов и всех других народов, населявших Россию. И то сказать, Гоголь, Пушкин, Фонвизин, Жуковский Вахтангов, Хачатурян, Куприн, Рубинштейн, Левитан, Пастернак – кто теперь помнит, да какое по большому счету дело, что эти люди, имеющие величайшие заслуги перед русской культурой, были на самом деле из хохлов, арапов, немцев, турок, армян, татар, евреев? Нет, не в национальном вопросе корень русской идеи. Видимо, верно, что русская национальная идея родилась из идеи славянского единства. Это тем более верно, что в истории Государства Российского имел место крутой зигзаг, споспешествующий нынешнему разобщению русского и украинского народов. Я имею в виду польско-литовское иго на Украине, продолжавшееся почти триста лет с 1362 года, когда литовский князь Ольгерд взял Киев, положив начало отсоединению этой части Государства Российского, которая стала называться «Малой Русью». Вообще же до татарского нашествия вся территория Киевского Государства константинопольскими патриархами называлась «Русью» или «Россией». Название же «Русь», «русские» произошло, как считает Николай Иванович Ульянов, скорее всего не от названия древнего племени росов или русов, обитавших первоначально в бассейне реки Рось и ставших в 6-7 веках ядром племенного союза вятичей, радомичей, полян, древлян, кривичей, северян, и прочих племен, населявших территорию Киевского государства, а от аристократии, государственной верхушки, собиравшей дань. Ссылаясь на Ключевского, Ульянов пишет: «И седе Олег княжа в Киеве и беша у него варязи и словене и прочи прозвавшася русью». В ноябре князья «выходят со всеми русами из Киева и отправляются в полюдье, то есть в круговой объезд, и именно в славянские земли вервианов, друговитов, кривичей, северян и остальных славян, платящих дань русам». Прокармливаясь там в иечении целой зимы, они в апреле, когда астает лед на реке Днепре, снова возвращаются в Киев.

            Русь, считает таким образом Н. И. Ульянов, это князья, бояре, княжи мужи, гонищане, мечники, тиуны, дружинники – все, составляющие военный, церковный, административный аппарат власти – «господствующий слой», то есть аристократию.

           Однако может сложиться впечатление, что, имея такие мощные корни государственности, русская идея имеет слабые почвенические корни в народности. А это далеко не так. Особенности русской народности, такие, как общинность, неподражаемая русская духовность, отмеченная на Западе (загадочная русская душа), нестяжательность и равнодушие к богатству, созерцательность, нравственный максимализм, ведущий к столь свойственному нам покаянию в грехе, терпеливость и веротерпимость, особое душевноеотношение к правде и красоте, интуитивизм, свойственный русскому познанию мира, самоотверженность и даже жертвенность ради жизни рода – все это важные составные части русской народности, определяющие русскую особость. И все же внимательное рассмотрение всех этих особенностей показывает, что сами по себе они также являются следствием какой-то общей причины. Какой? Поиски ответа на этот вопрос привели меня к пониманию того, что этой общей причиной может быть только отличие в мировоззрении. И такое отличие обнаружилось, и заключается оно в анимистических, духовных корнях свойственного нам и нашим предкам мировоззрения. Разумеется, дано оно было, это мировоззрение, не от бога, а обусловлено вехами исторического развития.

            Многие русскую особость обусловливали «срединным» положением русской земли между Востоком и Западом. Русь – это не Восток и не Запад, на Руси сталкиваются культурные потоки с Востока и с Запада. Русь – это огромный ВОСТКОЗАПАД, она соединяет два мира, считал Н. А. Бердяев. Л. П. Карсавин в статье «Восток, Запад и русская идея» в понятия Востока и Запада вкладывает мировоззренческое понимание. Для него Восток – это земли ислама, буддийской культуры, индуизма, даосизма, древних натуралистических культов, эллинской, римской и варварской религий. Западная культура – это прежде всего христианская культура.

            Многие русские мыслители считали главной русской особостью неповторимую русскую духовность. Для Н. А. Бердяева борьба России и Европы, Востока и Запада представлялась борьбой духа с бездуховностью, религиозной культуры с безрилигиозной цивилизацией, бездуховной и бездушной. Что же такое русская духовность? Вообще духовность – это не только религиозность. Духовный мир – это и внутренний мир человека, определяющий его умственную, нравственную, психическую деятельность. Кроме того, духовный мир – это мир духов, с которым у человека устанавливается или не устанавливается духовное взаимодействие. Поскольку исторически сложилось так, что взаимодействие человека с Духом регулируется религией и представителями конфессий – духовенством, духовное стало синонимом религиозного. Поэтому большинство русских религиозных  философов выводило русскую духовность из русского православия, что и верно, и неверно. Наверно, потому что неполно. Русская духовность, как нам надеюсь, удастся верить, имеет более древние корни.

            Что касается проявлений русской духовности, то они очевидны. Это прежде всего честь: дворянская, офицерская, купеческая (слово купеческое) и, что важнее всего, честь крестьянская. Последняя выражалась в том же, что и в купеческом сословии, - в силе слова. Будь ты хоть трижды богатей, а если слова не держишь – уважения в общине тебе не будет. Такое бережное, твердое отношение к слову было залогом тотальной честности. Я помню еще то время, когда всю страну можно было пройти от Бреста до Владивостока (правда, по деревням) и не встретить навесного замка на дверях. В лучшем случае – щепочка на щеколде.

            Вровень с мужской  стояла женская честь. Недавно я с изумлением прочитал у Виктора Астафьева, что когда цивилизованные немцы во время последней развязанной ими войны тащили наших девчонок в свои солдатские бордели, то они, цивилизованные немцы, удивлялись тому, что 90 процентов наших девчонок были девственницами. Это ли не признак нравственного здоровья нации? Не немецкой , разумеется, а русской.

            Русская духовность – и в беззаветной доблести русского солдата, равного которому не было в мире. Она же проявляется в самобытной русской культуре, которая дала миру множество примеров непревзойденных по высоте достижений в области словесности, музыки, изобразительного искусства, науки и прикладного творчества.

            Русская духовность основана на особой, присущей русским системе ценностей, отличающихся от тех, которым молится цивилизованный Запад. Эта система ценностей определяется загадочной для Запада русской душой, которая, в свою очередь, обусловливается, по-видимому, особенностями мировоззренческого характера.

            СОВРЕМЕННОЕ МИРОВОЗЗРЕНИЕ В СВЕТЕ АНОМАЛЬНЫХ ЯВЛЕНИЙ.

            Аномальными, столь сильно привлекающими внимание сограждан, называются явления, которые противоречат нашим наличным знаниям, теориям, представлениям, установкам, парадигмам. Специалисты по логике и методологии науки утверждают, что такие аномалии присущи буквально всем областям развивающегося знания, описываемым соответствующими теориями или концептуальными моделями иного ранга. Именно аномалии подчеркивают, что признаваемые нами истинными на самом деле в каких-то пунктах неистинны и именно через посредство аномальных фактов к нам стучится новое знание. Более того, новые теории, более адекватно описывающие ту или иную область реальности и включающие в себя отвергаемые теории в качестве частных, предельных случаев, базируются именно на аномальных фактах как на краеугольных камнях.

            Некоторые считают, что по мере увеличения позитивного знания об окружающем мире, непознанного и соответственно аномального – своеобразных «белых пятен» становится все меньше. В таких случаях нередко говорят, что то или иное явление изучено не до конца. Такие представления пришли в методологию науки из географии времен больших географических открытий и исходили из того, что Земля хоть и очень большая, но все же имеет конечную величину поверхности и, следовательно, когда-то будет изучена окончательно. Соответственно когда-то на картах будут закрыты все «белые пятна». На самом же деле закрыть «белые пятна» невозможно, поскольку окружающий мир безграничен, материя неисчерпаема и процесс познания бесконечен. Более того, чем больше увеличивается наше знание, тем больше у него поверхность соприкосновения с Непознанным и тем чаще это Непознанное будет проявлять себя в качестве аномальных фактов противоречащих нашему знанию. Вот уж точно: чем дальше в лес, тем больше дров!

            И все же из всего сонма аномальных фактов, присущих всем областям знаний, далеко не все мы относим к классу собственно аномальных явлений. Например, геологам известны случаи обнаружения отпечатков морских раковин в гранитах. Несмотря на очевидную аномальность этого факта, обусловленную тем, что никакие животные жить в магматическом расплаве не могут, этот факт мы не относим к области аномальных явлений из-за того, что он противоречит узкоспециальной теории образования гранита из магнетического расплава, т. к. он легко объясняется метасоматической теорией гранитообразования за счет первично-осадочных пород, содержащих отпечатки морских раковин.

            Какие же аномалии следует относить к классу аномальных явлений, к этой призрачной, населенной духами области? Не ищите в словарях, определение аномальных явлений еще не сформулировано. Традиционно к ним относят феномен НЛО, полтергейст, телепатию, психокинез и многое другое. Что же объединяет эти столь разные явления в общность? Рискну высказать свою точку зрения, а именно: родовым признаком класса аномальных явлений служит противоречие не какой-то частной научной концепции, но целостной системе представлений о миро устройстве, то есть аномальными мы называем явления тогда, когда они противоречат самому мировоззрению общества.

            Под мировоззрением понимается непротиворечивая система представлений о миро устройстве и ценностные ориентации человека относительно своего места и роли в этом мире (мирах). Исторически мировоззрение формировалось под влиянием непосредственных условий жизни, передаваясь из поколения в поколение с опытом людей в форме здравого смысла. До новейшего времени доминирующее влияние на формирование мировоззрения оказывали господствующие религии. Ядром всякого мировоззрения является философия с тем или иным решением вопроса об отношении духа к бытию.

            В основе современного мировоззрения лежит так называемая научная картина мира, являющаяся обобщением естественнонаучных, социально-исторических, технических и философских знаний. В этой картине мира не нашлось места душе, духу, духовности. Эти понятия, выражающие место, роль и предназначение человека, его души и духа в этих мирах, изначально были признаны наукой ненаучными и отданы на откуп религиям. Именно поэтому наша научная картина мира и наше мировоззрение столь буквально бездуховны. И именно этой позиции научной картины мира и западного мировоззрения противоречат аномальные явления, свидетельствуя об ее ошибочности. При этом одна примерно половина аномальных явлений, таких, как телепатия, ясновидение, проскопия, ретроскопия, психокинез, левитация, хилерство, нестинарство, врачевание наложением рук и др., свидетельствует о том, что человек силой духа или психики способен воздействовать на ход физических, химических, биологических и иных процессов, а также способен экстрасенсорно воспринимать информацию как о событиях синхронных, так и удаленных во времени. Парапсихологи называют такие взаимодействия и технологии психифизическими энергоинформационными, в равной мере их можно было бы назвать духовными проявлениями человека.

            Другая половина аномальных явлений свидетельствует о том, что мы, люди не одиноки на нашей планете, что нас посещают, а лучше сказать, с нами сосуществуют некие разумные бесплотные сущности, давно известные человечеству, но отвергнутые, современной наукой. Аномальные технологии, в которых проявляется чуждый разум, названы мною полтергейстными, потому что лучше всего изучены именно в полтергейстах.

            Посвятив изучению полтергейстов несколько лет в качестве руководителя группы быстрого реагирования Сибирского научно-исследовательского центра по изучению аномальных явлений при Томском политехническом университете, должен заметить, что полтергейсты являют собой наиболее яркие и представленные, можно сказать, уникальные объекты из всех аномальных явлений. Итогом этих изысканий служит первая в стране  монография, посвященная полтергейсту: Н. С. Новгородов. Исследования полтергейстов в Сибири. – Томск, ТПУ, 1993 г., - 349 с. – деп. в ВИНИТИ 19.04.1993 № 1013-В93.

            В очагах полтергейстов фиксируется самое невообразимое: самопроизвольно перемещаются, исчезают и появляются ниоткуда предметы; происходят внезапные понижения температуры воздуха, самовозгорания предметов и их деструкция; Раздаются разнообразные самопроизвольные звуки, в том числе голоса, причем с ними можно вступать в диалог. Замечательно, что феномен реагирует не только на вербальные, но и на ментальные (телепатические) обращения. Феномен способен воздействовать на самочувствие присутствующих, чаще всего ухудшая его, способен «привязываться» к человеку, случайно или намеренно попавшему в очаг полтергейста или контактировавшему с его «носителем». Наконец, весь стиль полтергейстных процессов с непреложностью свидетельствует о проявлении в них бесплотного разумного фактора. Парадокс! Мы ищем братьев по разуму в глубинах бесконечного космоса, тратя на это значительные средства, а они сосуществуют рядом с нами, как говорят уфологи, за углом. И больший парадокс состоит в том, что, имея буквальноод рукой такой исключительно важный в мировоззренческом плане объект исследования (в полтергейстной среде нарушаются чуть ли не все законы физики, то есть это буквально сверхъестественный объект, которым управляют бесплотные духи и с которым устанавливаются телепатические контакты), так вот, имея такой объект исследования, национальные академии мира, мягко говоря, не очень-то спешат его изучать, несмотря на настойчивые требования налогоплательщиков всех стран: внесите, наконец, ясность, полтергейст – это реальность или досужая выдумка безответственных людей? Казалось бы, академики должны бросит все свое мелкотемье и срочно разобраться в столь животрепещущем вопросе, потому что если в полтергейстах действительно происходит все описываемое, то научная картина мира в отношении к духовной сфере, грубо выражаясь, неадекватна. Не потому ли генералы от науки не создают квалификационную комиссию для вынесения вердикта, что для них полтергейсты как объекты исследования не существуют  до опыта, то есть исходя как раз из мировоззренческих установок? Вместе с тем не позиция девственных в своей дремучести академиков, по-видимому, определяет отношение государств к рассматриваемой мировоззренческой проблеме.

            Речь идет о том, что истинные знания по этому вопросу во все времена были предметом тайны людей посвященных, тайны от посягательств вислоухих профанов. Судя по причастности к теме капитанов раппельтов, майоров бриггсов и агентов купертов, для ведущих держав мира парадокса в отношении к проблеме нет, а есть режим сверхсекретности по отношению к главной государственной тайне, которую даже невозможно обнаружить в соответствующем перечне.

            И все же,  несмотря на незаинтересованность и даже прямую враждебность государственных служб по отношению к открытым исследованиям аномальных явлений, последние активно изучаются энтузиастами во всем мире. Изучаются, разумеется, по открытому плану. Есть все основания полагать, что параллельно с этим гораздо более интенсивное изучение аномальных явлений производится государственными структурами во всех странах. Общественность ничего практически не знает об этих работах в силу их секретности. Эта секретность обусловлена очень правдоподобным тезисом о том, что та страна, которая первой вступит в контакт с инопланетянами или первой овладеет технологией телепортации, ясновидения и проскопии, эта страна, безусловно, сделает рывок, который позволит ей обойти другие страны и вырваться на невообразимо высокий уровень. Однако, поскольку результаты государственных исследований этих явлений охраняются сверхстрого, мы о них ничего не знаем, и эти знания, имеющие чрезвычайно важное значение для становления мировоззрения современного общества, для нас просто не существуют, они предназначены только для избранных.

            Что касается открытых исследований, проводимых, как правило, общественными организациями, наиболее интенсивно изучается феномен НЛО – наиболее романтический парадокс 20 века, свидетельствующий о том, что мы не одиноки на своей планете. Накоплены сотни тысяч наблюдений НЛО в небе, тысячи и десятки тысяч их посадок на Землю с оставлением материальных следов и, наконец, неисчислимое количество контактов с НЛО-навтами с двусторонним обменом информацией.

            Изучаются сверхобычные способности человека, такие, как способность к сверхчувственным информационным взаимодействиям с себе подобными и с окружающей средой, в том числе на разных временных срезах пространственно-временного континуума; способность воздействовать силой воли или психики на ход физических, химических, биологических и иных процессов и состояние тел.

            Изучается способность человеческого сознания, души отделяться от физического тела, направляясь в заданные районы (мечта шпионов всех стран), получать там оговоренную информацию и воздействовать на приборы и животных. Их проявление в заданных местах фиксируется фоторегистрирующей аппаратурой, наблюдателями и контрольными животными.

            Накоплены многие тысяч свидетельств воспоминаний людей (чаще-детей) об обстоятельствах жизни и смерти в предыдущих воплощениях. Проверка части таких свидетельств убедительно подтверждает соответствие этих рассказов действительности. Достоверность этих историй вновь и вновь возвращает нас к признанию истинности идеи перевоплощения человеческих душ. В наше время эта давняя идея, проходившая чаще «по религиозной епархии», приобретает статус научно достоверного факта.

            А признание этой истины влечет за собой необходимость принятия нового (для Запада) духовного мировоззрения.

           АНОМАЛЬНЫЕ ЯВЛЕНИЯ И РУССКАЯ ИДЕЯ.

                       Исследования аномальных явлений свидетельствуют, что наука вторгаясь в сферу духа, который традиционно был прерогативой религии. Более того, наука теперь выносит вердикты истинности многим религиозным догмам. Например, наука подтверждает реальность существование Христа как личности, подтверждает наличие у человека у тонкой духовной субстанции, называемой душой, подтверждает существование, подтверждает существование тонких духовных сущностей – ангелов и бесов и возможность телепатического общения с нами, но отрицает церковный запрет на телепатическое общение людей между собой и на идею перевоплощения. Означает ли это полную и окончательную победу науки над религией? Конечно, нет, потому что именно в сфере духа религия по большому счету оказалась права, а материализм посрамлен, и вместе с ним рушатся мировоззренческие преграды, мешающие восприятию аномальных явлений.

            Имеют ли аномальные явления вневременную заданность? Нет, со временем те явления, которые найдут научное объяснение, перейдут в область познанного, как это случилось в свое время с камнями, падающими с неба – метеоритами, упорно не признававшимися французской академией, «потому что на небе нет камней». Но что в данном контексте означает «получить объяснение»? А это значит, что изменилось мировоззренческое представление о небе. Оно перестало рассматриваться как покрывающая земную твердь сфера с «нарисованными» звездами, а стало современным космосом со звездными системами и поясами астероидов. Стало быть, объяснение аномального явления заключается в изменении мировоззренческого подхода к нему, а само оно нисколько при этом не меняется. Другой пример: открытие древней пещерной живописи, долго отрицавшееся французскими академиками, было, наконец признано благодаря тому, что была пересмотрен мировоззренческая установка на семидневное боготворение мира семь тысячелетий назад.

            Такой мировоззренческий подход помогает нам понять, почему при победе материалистического мировоззрения в область аномальных явлений попали такие, которые прежде в течение тысячелетий были составной частью общественной практики: заговоры, заклинания и прочее чародейство. Нетрудно догадаться, что разгадку природы феномена НЛО, полтергейста и многих других аномальных явлений вряд ли можно осуществить в рамках нынешнего мировоззрения.

            Выводы, к которым приводят нас исследования аномальных явлений, со всей непреложностью свидетельствуют о неадекватности, неистинности нашего мировоззрения во всем, что касается духовной сферы. А для духовности общества, для расцвета его культуры нет ничего более важного, чем истинность мировоззрения, регулирующего практическую деятельность. В этом плане, хотим мы того или нет, аномальные явления все более настойчиво будут напоминать нам о необходимости скорейшего приведения нашего мировоззрения в соответствие с нашим миро устройством.

            Новое – это хорошо забытое старое.

            Новая научная картина мира, приходящая на смену устаревшей материалистической и основывающаяся на новейших результатах исследования аномальных явлений, в отношении человека сводится к признанию наличия у него ментальной духовной субстанции, которую в силу исторической обусловленности удобнее называть душой. Эта тонкая духовная структура, сложенная, возможно, микролептонами, способна к информационному взаимодействию с себе подобными (телепатия), к отделению от тела и перемещению в пространсве-времени с обогащением информацией (ясновидение, проскопия, ретроскопия), к психокинетическому воздействию на ход физических и иных процессов и состояние физических тел (психокинез). Развоплащаясь в случае летального исхода, эта структура превращается в свободного духа, также способного проявлять себя на физическом уровне, добиваясь от «оставшихся» каких-то своих целей (большая часть полтергейстов, надо думать, обусловлена именно такими проявлениями). Некоторая часть развоплощенных духов вскоре после смерти физических тел воплощается вновь, сохраняя память о прежнем досмертном существовании либо возвращая эти воспоминания под воздействием регрессивного гипноза или других методов. Духовный мир, однако, наряду с развоплощенными душами людей, населен множеством принципиально иных духовных сущностей, время от времени проявляющихся в нашем физическом мире, увеличивая и без того достаточную сложность аномальных явлений.

            Положа руку на сердце, следует признать, что западный мир еще очень далек от научной общепризнанности подобной картины мира, однако при этом необходимо иметь в виду, что такая картина мира, такое мировоззрение органично присущи Востоку, его древней культуре, а это уже больше половины человечества. Если отбросить западное высокомерие по поводу технологической отсталости Востока, если взглянуть на вопрос исторической правоты с позиции новейших научных данных, то окажется, что Восток в области духа всегда был и сейчас продолжает находиться ближе к истине, чем просвещенный и позлащенный Запад. Следовательно, это новое для Запада мировоззрение вполне приемлемо для больше части человечества и разделяется им.

            Кроме того, известно, что мир познается не только научными методами. Наряду с ними существуют способы прямого усмотрения истины типа интуитивного озарения, присущего искусству, получения новых знаний в результате разного рода контактов, в том числе в виде божественного вдохновения. Нет сомнения, что мир искусства по-другому, нежели мир науки, решал и решает вопрос о душе и духовности. Без сомнения, этот вопрос является ключевым для искусства, проходит стержнем сквозь культурные напластования и объединяет национальные и расовые искусства, несмотря на их особенности, общей идеей тонких проявлений души человека, душевности и духовности человека и общества как следствия наличия и проявления души. Методы искусства – художественно-образное постижение, схватывания истины, выражение мироощущения человека.

            Религиозное миропонимание, как одна из наиболее распространенных форм общественного сознания, сформировалось специально для регламентации взаимоотношения  души и духа с Богом, с материальным и духовными мирами. В этом миропонимании ключевую роль играет феномен веры и воли.

            Если же мы теперь с вновь обретенных мировоззренческих позиций попытаемся оценить те или иные религиозно-философские доктрины прошлого, то придем к весьма любопытному результату: в духовной сфере наиболее близким к современному мировоззрением обладало первобытнообщинное язычество, исповедовавшее анимизм.

            Знаток первобытной культуры сэр Эдуард Бернетт Тайлор, введший в науку понятие «анимизм», определял этим термином первобытную духовную философию человека и природы, переходящую в естественную религию. Суть анимизма, по Тейлору, Провозглашение одинаковости природы человеческой души и свободного духа. Души, духи, демоны, ангелы, бесы, навьи и т. п. Тождественные понятия, весь сонм духов образуется из развоплощенных душ. При этом злые духи обязаны своим происхождением обстоятельствам смерти человека (развоплощению его души) и погребения тела. В первую очередь на роль злых духов претендуют души людей, умерших насильственной смертью, причем не неожиданной, а связанной с предсмертными мучениями. В этой связи нельзя не упомянуть о роли таких садистов, как Чикатило, в увеличении количества злых духов и соответственно росте агрессивности полтергейстов, отмечаемом специалистами в последнее время. Кроме того, считает Тайлор, злые духи образуются из неприкаянных душ непогребенных покойников. Мы же умудрились оставить целую армию непогребенной в Волховских болтах из-за того, что генера-лейтенант Власов сдался немцам.

            Злые духи, согласно анимистическому учению, способны к вселению в неодушевленные предметы и растения, что объясняет происхождение фетишизма, тотемизма и идолопоклонства как более поздних стадий анимизма, а также в животных и людей (явление одержания), что служит причиной многих заболеваний. Идейным стержнем анимизма является идея перевоплощения – способности развоплощенных душ (духов) к перевоплощению, то есть вселению в тела новорожденных (или новозачатых?) людей для прожития новых жизней.

            С учетом новых научных данных мы вынуждены признать, что анимизм – удивительно истинная для своего времени философия. Впрочем, возможно, ничего удивительного в этом феномене на самом деле нет. Может быть, с одной стороны, в труднейших условиях борьбы за первобытное существование истинность миропонимания являлась наиболее значимым для сохранения жизни условием, и те племена, которые имели неадекватные мировоззренческие установки (скажем, по отношению к духам предков), просто-напросто исторически выбраковывались, а с другой стороны, в те далекие времена общественное разделение труда еще не позволяло общине содержать институты мыслителей, призванных выдумывать все новые и новые правдоподобные философские доктрины, и даже не столько выдумывать новые, сколько разрушать старые, попирая старых богов. Надо ли говорить, что все беды человечества в целом и отдельных народов в частности, начинаются в первую очередь с беспорядка в голове?

            Согласно Тайлору, анимизм как философская доктрина был присущ всем древним народам, находившимся на стадии развития родовой и территориальной общины. В равной мере в наше время эта философия присуща всем остальным племенам, живущим за краем Ойкумены. Благодаря последнему обстоятельству эта естественная философия достаточно хорошо изучена этнографами.

            Анимизм – это не только учение о духовных существах, одушевляющих материальный (тварный) мир, но и одновременно экологическая практика,  регулирующая отношения человека с миром духов, то есть анимизм – это сплав теории с практикой, определявший не только мировоззрение, но  повседневную жизнь древних общин на протяжении столетий даже тысячелетий.

            Основной вопрос философии – о душе – анимизм решал следующим образом: душа бессмертна, она – основа жизни, воплощаясь в тварей, она одушевляет их. Развоплощаясь, она превращается в свободный дух, стремящийся к новому воплощению, к перевоплощению. Перевоплощение, множественная череда земных жизней, переживаемых душой человека в разных телах, суть жизнеутверждающая идея, побеждающая саму смерть. Развоплощенные души представляют собой мир духов, мирное сосуществование с которым составляло суть первобытной духовной экологии. Естественно, наиболее близкими к первобытному человеку оказывались духи, представлявшие собой развоплощенные души ближайших родственников, отсюда – культ предков, отсюда же - стремление души в свой род посредством определенных ритуалов. Вселение последних духов в предметы обусловило становление фетишизма, тотемизма и идолопоклонства, представлявших собой зачатки религиозного мировоззрения. Привлечение на свою сторону духов для достижения тех или иных целей представляло собой магию, чародейство или волхвование, составлявших значительный пласт практической жизни первобытного общества.

            РОЛЬ ХРИСТИАНСКОЙ РЕЛИГИИ В СТАНОВЛЕНИИ МАТЕРИАЛИЗМА.

            Известно, что в западной культуре развитие мировоззрения шло от первобытнообщинного анимизма через мировые религии к материалистическому атеизму. Считается, что это развитие совпадает с вектором научно-технического прогресса, при этом мало у кого, как у Н. А. Бердяева, зарождается сомнение в том, является ли мировое духовное развитие человечества в подлинном смысле прогрессивным, нет ли в нем элементов регресса, деградации. Между тем, если мы потрудимся рассмотреть вышеупомянутые мировоззренческие концепции (атеизм, единобожие и анимизм) с точки зрения соответствия истине, то можем с удивлением обнаружить, что с духовных позиций наименее приближен к истине атеизм, а наиболее – анимизм, и в этом плане духовное развитие человечества вряд ли можно считать прогрессивным, при этом реликты древнего мировоззрения в сознании наших современников, может статься, вовсе и не пережитки, а проблески истины в помраченном материалистическом сознании.

            В рамках материалистического атеизма духовный мир лишился онтологического статуса существования, превратившись в выдуманный мир человеческих фантазий, а из человека была изъята его бессмертная душа. Тем самым был сделан бездумный и роковой прыжок в бездну бездушности и бездуховности, против которых так страстно выступали славянофилы и более поздние русские религиозные философы. Не случайно этот протест вызревал именно в России и был малозаметен просвещенной Европе. Протест против вектора бездушности и бездуховности в развитии общества составляет суть русской идеи.

            Принято считать, что зарождение материалистического атеизма связано с распространением нигилизма, то есть являет собой порождение нового времени, однако более историософичной будет попытка поиска корней материализма в глубине истории, и в частности, в связи с развитием догматизма в христианском учении. В самом деле, с приходом христианства присущие языческому анимизму представления о душе радикально изменились. Разумеется церковь (в отличие от материалистов) никогда не отрицала бессмертную человеческую душу, но представление о том, что делается с этой душой после смеерти тела, существенно изменилось. Главное, что христианство отрицало возможность перевоплощения человеческой души и тем самым сделало первый шаг к материализму. Показательно, что в самом учении Христа нет отрицания идеи перевоплощения. Лишь в 553 году на 6 Константинопольском Соборе лукавые отцы церкви, посовещавшись, проголосовали за отмену постулата о перевоплощении человеческих душ, навязав обществу, неверное представление о том, что делается с душой после смерти тела. По сути, отрицалось постсуществование души после смерти тела, декларировалось, что она «по делам своим» отправляется в рай или ад. Тем самым отрицалась возможность души становиться свободным духом и проявляться в жизни покинутого ею социума, за исключением 40 дней после смерти, а также возможность вселяться в новое тело новорожденного для прожития новой жизни. Я думаю, они приняли такое решение для того, чтобы получить возможность определять, куда направится душа умирающего со смертного одра – в рай или ад. Ключевой при принятии этого решения стала предсмертная исповедь умирающего, в ходе которой последний, каясь во грехах, доверял священнику самое наиважнейшее в своей жизни, самые важные тайны становились известными церкви. Этот «Париж», конечно, стоил обедни! Так западная культура рассталась с учением о перевоплощении душ.

            Нетрудно видеть, что христианство как доктрина при всех клятвах в любви к человеку на самом деле гораздо менее антропософично, чем анимизм. Действительно, если, с точки зрения позднего анимиста, человек был в буквальном смысле родственником богов, то для христианства он стал не более чем песчинкой перед Богом, перед миром ангелов, архангелов, а заодно перед сатаной с его слугами. Разумеется, в тоталитарных системах 20 века человек сделался вовсе пылинкой на ветру, но надо видеть, что это «распыление» явилось следствием «распесчанивания» при принятии христианства.

            Весомый вклад христианской церкви в становлении материализма в западном обществе обусловлен непримиримостью борьбы христианства с язычеством за души людей. Утверждая монотеизм, истинность учения Христа не только любовью и смирением, не только проповедью, но и огнем и мечом, церковь отобрала у человека все его естественные психофизические проявления, такие, как ясновидение, предвидение, психокинез, объявив их в лучшем случае чудесными проявлениями божественной воли, а в худшем – происками дьявола. На протяжении почти двух тысячелетий церковь неустанно и последовательно убеждала и к 20 веку убедила западный мир в том, что человек сам по себе не способен ни к каким энергоинформационным взаимодействием с себе подобными и с окружающей средой, что дух человеческий создан лишь для взаимодействий с Богом, в которые злокозненно встревает дьявол. Этому убеждению решающим образом содействовали костры инквизиции, заставившие человека отказаться от своих психофизических способностей под страхом мучительной смерти. То, в какой степени церковь непримирима к чудесам, показывает опыт Лурда во Франции. За последние 135 лет здесь засвидетельствовано шесть тысяч исцелений, из них две тысячи признаны чудесными современной медициной и лишь 66 – церковью. Эта статистика убедительно показывает фанатичную непримиримость церкви по отношению к аномальным явлениям, которые, это очевидно, и аномальными то стали единственно благодаря церкви, а в дохристианские времена, помню, были неотъемлемой частью общественной и индивидуальной практики.

            РУССКАЯ ИДЕЯ В МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОМ АСПЕКТЕ.

            Возвращаясь вновь к русской идее, мы можем теперь рассмотреть новый подход к ее обоснованию. Заключается он в том, что русская особая духовность, загадочная русская душа, русский национальный характер выводятся из особенностей русского мировоззрения. Другими словами, русская идея – не национальная, а мировоззренческая идея, отсюда ее незапятнанность национализмом, ее вселенскость, равно как и вселенскость русской души, подчеркивавшаяся Ф. М. Достоевским.

            Но, что же такое русское мировоззрение?  Его особенность, его отличие от западного и восточного типов, думается, состоит в том, что до наших дней в общественном сознании в значительной мере сохранились представления и установки, исповедовавшиеся нашими языческими предками. Поскольку эти представления касаются преимущественно духовной сферы, можно характеризовать их как анимистические. Пользуясь терминологией Э. Б. Тайлора, эти представления можно было бы назвать пережитками, однако, учитывая зигзагообразный ход развития западного мировоззрения, я назвал бы их «консервантами»

            Причины консервации языческих представлений и верований в русском национальном сознании необходимо искать в особенностях русской истории. Но прежде чем мы обратимся к их рассмотрению, необходимо вспомнить о том, что долгое время в историографии Руси доминировало мнение, что сама история государства Российского начинается с принятия  христианства на Руси, служившего якобы мощным  объединительным фактором, и что до христианизации поляне, древляне, словене, кривичи другие племена на Восточно-европейской равнине проживали в разобщении, дикости и варварском невежестве. Думаю, что не ошибусь, если скажу, что это мнение навязано обществу православием, в борьбе за души и умы современников стремившимся любыми средствами доказать, что в дохристианском язычестве не было абсолютно 6ничего хорошего.

            Но нет ничего более ошибочного, нежели начинать историю Руси с принятия христианства. Следует помнить, что накануне христианизации варяги называли Русь страной городов – «Гардарики», русские дружины брали Царьград, а в Новгороде дамы писали своим возлюбленным записки на бересте. Все это свидетельствует, что на рубеже первого и второго тысячелетий наши дохристианские предки представляли собой союз племен, объединявший сильных, гордых, воинственных, высокоразвитых людей. Первое древнерусское государство образовалось в результате слияния Новгорода с Киевом в 882 году, то есть за сто лет до крещения киевлян. И разрушилось оно именно длагодаря принятию владимиром Святославовичем Христианской веры и крещению Киева. В самом деле, отказ от веры отцов, навязываемый союзу недавно объединившихся русских племен в связи с насильственным крещением, вызывал естественный протест, как сейчас бы мы сказали – в глубинке. В результате этого протеста на Руси начались те самые междоусобицы, которые разваливали первое русское государство – Киевско-Новгородскую Русь и в конечном  счете привели к порабощению Руси татаро-монголами. Таким образом, я считаю, что татаро-монгольское иго, оставившее самый роковой след в истории Отечества, на долгие века обусловившее нашу лапотную отсталость, - это следствие христианизации Руси. И это понятно: смена веры никогда не проходит для народа бесследно. Возникает незаметный глазу беспорядок в голове, являющейся главной основой всех последующих социальных беспорядков – усобиц и революций. Две катастрофы переживала Русь за свою историю, и обе они были связаны с отказом от веры отцов. Первая – уже упоминавшееся татаро-монгольское иго, и вторая – большевистское иго как следствие отказа от  православия в головах русской интеллигенции – мозга нации. В развитии катастрофы конца 19 и всего 20 века мы наиболее наглядно видим: беспорядок в России начался с нигилизма в головах тех, кто призван был думать наперед. А эти думающие взялись призывать: «Пусть сильнее грянет буря!» Мой учитель, геолог, лауреат Ленинской премии Евгений Иванович Врублевич, изумительный умница, помню, не уставал повторять: «Бога забыли, через то все наши беды!» При этом он не был верующим. Я также не могу отнести себя к какой-либо конфессии, но согласен с учителем полностью: весь 20 век прошел под знаком дьявола, потому что забыли Бога.

            Вместе с тем татаро-монгольское иго способствовало реставрации и консервации язычества в массе русского народа того времени. Как это можно себе представить? Недавно, в 1988 году, тогда еще не рушимый Союз отмечал тысячелетие крещения Руси, и эта дата так и воспринималась: вся Русь поголовно крестилась тысячу лет назад, и наступило светлое Царство Православного Бога на Руси. На самом деле процесс смены веры был очень длительным. Достаточно сказать, что в «Слове5 о полку Игореве» (1187г.) практически нет ни слова о христианской вере, зато с первой же строфы фигурируют языческие боги, то ест, надо думать, в Новгороде-Северском в конце 12 века христианская религия была, мягко говоря, не очень сильна, хотя после крещения Киева прошло двести лет.

            Историки признают ныне, что христианизация на Руси шла медленно и неравномерно, вначале распространяясь в княжеско-боярской среде, затем крупных культурных центрах и значительно позже - в массе народа. Есть многие основания считать, что накануне татаро-монгольского нашествия «коллективное подсознательное» Руси было все еще языческим, если не в узконфессиональном смысле, то в более широком и ценностном. Разрушение городов и монастырей во время татаро-монгольского нашествия, не способствовало укреплению христианства, а наоборот, возвращало народ к язычеству. Таким образом, мы имеем в истории России многовековой период сосуществования христианства и язычества, ситуацию «двоеверия» - «двукультурия», то есть то, что принято называть православноязыческим синкретизмом. На протяжении тысячелетия происходило объединение, смещение различных верований. Но важно понять: двоеверие не замыкалось в кругу верований и обрядов, оно воздействовало на развитие философско-мировоззренческих идей и традиций. По-другому говоря, мировоззрение наших дохристианских предков не было утеряно безвозвратно, а дожило до наших дней.

            Нет сомнения, что «двоеверие», «двукультурье» самым решающим образом сказалось на формировании русского национального характера, русской мировоззренческой особости. В первую очередь это касается противоречивости русского характера, которую Н. А. Бердяев считал наиболее важной чертой и которую выводил из двоеверия. С одной стороны, покорность и смирение, с другой – склонность к разгулу и анархии; с одной стороны стойкая приверженность христианской вере, с другой – обилие мистических сект. Нетрудно видеть, что одни черты противоречивости русского характера, такие, как бесстрашие, необузданность, свободолюбие, причем в первую очередь – стремление к внутренней свободе духа, коммюнотарность (социальность, общинность), склонность к мистицизму, ведовству, несут следы влияния  язычества, в то время как смирение, терпеливость и рабская покорность, нестяжательность, вселенскость обусловлены влиянием христианства. Любопытно, что, благодаря исследованиям Ксении Касьяновой, мы можем количественно оценить, насколько в нашем характере больше языческого, нежели в характере американцев или западноевропейцев. Оказывается, более всего мы отличаемся от американцев необузданностью чувств, мужчины на 13процентов шкалы, а женщины аж на 20.  Хорошо это или плохо – неизвестно. Жванецкий не устает повторять: «Наша баба лучше!», и с ним нельзя не согласиться, поскольку наша необузданность проявляется не всегда, а лишь в моменты проявления крайней несправедливости, когда нужно защитить слабого или свою честь. Да, мы медленно «запрягаем» (это от православия), но «быстро едем» (это от язычества). И какой же русский не любит быстрой езды?

            Итак, консервации мировоззренческих установок нравственных ценностей, присущих дохристианскому язычеству наших предков, способствовало гораздо более позднее, чем в Европе становление христианства на Руси, его очень постепенный характер, долгое татаро-монгольское иго, более терпимый к ересям, нежели у католичества, характер православия, отсутствие на Руси святой инквизиции с ее кострами и охотой на ведьм. Благодаря этому российское православие, вобрав в себя большую часть веры дохристианских отцов и дедов, более терпимо относилось к народным обычаям и обрядам, донесшим до нас анимистический уклад (общину), анимистическое миросозерцание и анимистическую духовность. Русская духовность, являющаяся основой русской особости и русской идеи, имеет анимистические корни, и увидеть это мы можем лучше всего, проследив отношение русских к смерти. Русское бесстрашие и самоотверженность, сделавшие нашего солдата, по общему признанию, лучшим в мире, обусловлены иным, чем у христианства, отношением к смерти. Невозможно взрастить бесстрашие, если внушать людям, что самое дорогое у человека – это жизнь, потому что в таком случае человек ради жизни способен пойти на любую подлость. Наши предки-язычники твердо знали, что дороже жизни честь, лад, расположение рода, что если изменишь в бою, то, сохранив жизнь, потеряешь честь, и племя тебя отвергнет, и ты не сможешь вновь воплотиться среди близких тебе людей (а дальние враждебные племена уж тем более не позволят тебе воплотиться в своем роду). Наш воинственный языческий предок был бесстрашен в бою потому, что знал о своем бессмертии, что если он погибнет, волхвы позаботятся о его душе и на погребальной страве молодицы его рода в ходе ритуального секса зачнут дитя, которое даст тело для прожития новой жизни в своем роду этому бесстрашному роду,  этому бесстрашному воину. Христианские миссионеры, приверженные аскетизму и умерщвлению плоти, выпустили немало ядовитых стрел по поводу дикого, с их точки зрения, обычая погребальных пиров, а нам становятся понятными причины бесстрашия и истоки столь присущих патриархальной Руси чести и честности. Накануне бесовского большевистского нашествия в России имелось самое крепкое представление о чести, причем не только дворянской и офицерской, выражавшейся, кроме всего прочего, во взаправдашнем, а не понарошечном как на Западе, отношении к дуэльному кодексу, но и купеческой, и крестьянской чести, а также женской чести.  Язычники знали, что если женщина изменит, то муж ее будет ранен или погибнет в бою.

            Православно-языческий синкретизм, затянувшееся двоеверие – причина того, что в русской народной массе законсервировалось дохристианское духовное мировоззрение. Оно было более интимным, чем мировоззрения Запада и Востока. Ключевым здесь является не только отношение к сочувствующим чародейству и волшебству (по совтеменному говоря – телепатии, ясновидению, проскопии, психокинезу, левитации, нестинарству, хилерству, врачеванию наложением рук и т. п.), отрицаемому Западом и признаваемому Востоком, но и, главным образом, отношением к перевоплощнию. Запад, как известно, «отменил» идею перевоплощения в 553 году и за полторы тысячи лет совершенно забыл ее. Восток же неукоснительно исповедовал эту идею. Однако в одном важнейшем пункте идея восточного перевоплощения существенно отличается от идеи перевоплощения, которую исповедовали наши дохристианские предки.  Здесь имеется ввиду вопрос о смысле перевоплощений. Наши предки считали, что перевоплощения необходимы и желательны, что целевым назначением Смерти является скорейшее новое воплощение и тем самым Смерть как бы отрицалась. Отношение к жизни было оптимистическим и радостным было духовное мировоззрение наших предков. Что касается Востока, то там отношение к перевоплощениям было и остается обратным: основной задачей Смерти является не новое воплощение,  а слияние с Нирванной – вечным потусторонним блаженством – путем разрыва цепи перевоплощений, цепи Сансары, то есть абсолютизация Смерти. Такую философию никак нельзя назвать жизненной, оптимистической.

            Значение приближенности к истине мировоззрения наших предков недооценивалось, хотя его невозможно переоценить. Наиболее решительно первенствующее значение мировоззрения для всей жизни социума, подчеркивал русский философ-эмигрант Борис Валентинович Яковенко в статье «Мощь философии»: «Нет вообще такой культурной сферы или среды, в которой философская мысль не находила бы себе применения, более того, где она не оказывалась бы первенствующим фактором и не получала бы руководящей роли. Будет ли это наука, искусство, государство или религия; будут ли то более частные подразделения этих коренных, существенных сфер культуры и культурного; будет ли то культура в ее целом, т. е. в синтезе и связи всех своих отдельных струй и тенденций, как она осуществляется в жизни и истории отдельных народов, а в огромном масштабе – в жизни всего сознательного мира (человечества), - повсюду философская мысль является началом направляющем, освещающим, объединяющим». Подтверждение правоты Яковенко мы можем найти в истории европейской культуры: цветущая, брызжущая оптимизмом культура Эллады и Рима сменилась упадком раннего христианства и мрачного Средневековья. Причина – смена более истинного в духовном плане мировоззрение на менее истинное. Применительно к рассматриваемой здесь теме можно утверждать, что именно истинность мировоззрения наших дохристианских пращуров послужила определяющей причиной становления неподражаемой русской культуры и русской духовности. Прежде всего, это касается прославленной русской словесности, ведь для выражения адекватных мироустройству понятий требовались соответствующие адекватные слова. Отсюда – поражающее мир богатство языка. Сколько в нем слов с корнем «дух», «душа!» Предки считали, что окружающий мир состоит из двух частей – яви (физического мира) и нави (духовного мира). Отсюда такие слова, как явление, явный, большевистская, будь она не ладна, явка, а также навьи (злые духи), навет и т. д.

            Особенностями русского духовного мировоззренияи можно объяснить нашу созерцательность, нашу изумительную русскую сказку с главным героем-дураком, который дурак лишь для духовных людей. Наконец, отсюда же понятно увлечение наших современников аномальными явлениями. Нет, не стыдиться нам надо своей дикости и бескультурья, а гордиться тем, что мы возвращаемся к мировоозерческим корням, к духовной почве.

            Влияние дохристианского духовного мировоззрения на жизнь России (формирование религиозной философии государственности и т. д.) можно развивать и развивать, но я на этом остановлюсь. Добавлю лишь, что русская духовность еще не уничтожена, несмотря на колоссальные усилия, приложенные к этому. И увидеть, что не все еще потеряно, можно лишь в сравнении. В декабре 1993 года журналист Юрий Гейко описал в «Комсомолке» типичную американскую историю о том, как один итальяшка уговорил свою семнадцатилетнюю любовницу по имени Эми Фишер застрелить его поднадоевшую жену. Фишер стрельнула, ранила соперницу, та выжила а Эми посадили. И дальше начинается совершенно невообразимое. Газеты и телевидение буквально сходят с ума по этой Фишер: ежедневно в течение месяцев статьи, интервью фотографии. Три крупнейшие телекомпании выпускают на экраны три фильма, и … американцы смотрят! Результаты опроса трехсот студентов Колумбийского университета показали, что в десятке самых популярных людей Америки Эми Фишер разделила третье и четвертое место с самим Джорджем Бушем. Ставшие миллионерами супруги помирились и живут, говорят, душа в душу. Ставшая миллионершей Фишер спокойно ждет освобождения.

            Слава богу, пишет Гейко, что наш печально известный Чикатило не пользуется популярностью, как Эми Фишер, что объясняется более высокой нравственностью нашего народа. Надо заметить, что та же «Комсомолка», что опубликовала замечательный очерк Юрия  Гейко, опубликовала огромную статью с Чикатило – в двух номерах, каждая на полосу, но резонанса и интереса статья не вызвала и престижу «Комсомолки» не способствовала, а скорее наоборот.


Rambler's Top100 Яндекс цитирования CATALOG.METKA.RU Томск Каталог Томского интернета
      Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved