ВОТ ОТКРЫТИЯ, ТАК ОТКРЫТИЯ,
или РАЗМЫШЛЕНИЯ В ЮБИЛЕЙ АВАРИИ НА СХК,
КОТОРОЙ КАК БЫ И НЕ БЫЛО

 

Накануне пятилетнего юбилея апрельской 1993 года аварии на Сибирском химическом комбинате я, не хуже той умной Маши, открыл для себя много чего интересного. Директор комбината Геннадий Хандорин открыл для меня то, что никаких оказывается последствий у аварии нет, т.е. они были, но, будучи короткоживущими, быстро распались /Томский вестник, 11.02.98/. А коли нет последствий, то как бы не было и самой аварии.

Заместитель министра атомной промышленности России Константин Куранов открыл для меня то, что нападки на атомную энергетику в
принципе аморальны /Томский вестник, 24.02.98/. Наверное, Куранов считает, что и вопросы задавать всесильному ведомству в принципе безнравственно
?

Я открыл для себя то, что Сибирский плутониевый комбинат, получивший в 1997 году официальный статус “лидера Российской экономики”, в 1996 году получил приз Академии бизнеса США за экологическую безопасность и активную экспортную /Томский вестник, 14.02.98/

Наш Лидер действительно богат, прикупил в минувшем году Томский нефтехимический комбинат, скупил на корню томские СМИ, судя по количеству проМинатомских публикаций, и по количеству поездок томских журналистов за рубеж на плутониевые деньги, и, наконец, по той скорости, с какой сданные в газеты заметки с вопросами к СХК попадают не на полосу газеты, а в пресс-службу СХК. Теперь, похоже, плутониевых денег хватило и на Академию бизнеса США, иначе как объяснить приз за экологическую безопасность комбинату, закачавшему полмиллиарда кюри жидких радиоактивных отходов (ЖРО) под землю, создав тем самым колоссальную мину замедленного действия ? А на этой мине, между прочим, живут люди. И вопросов не задают.

А что толку задавать, Минатом все равно не отвечает, а если отвечает, то самобытно. Я, например, еще в 1995 году поинтересовался, куда девалось 500 г плутония, загруженного в 15 аппарат, который взорвался 6 апреля. Сразу после взрыва специалисты СХК, видимо, вгорячах,  пообещали подсчитать количество оставшегося плутония в остывшем аппарате и после этого сообщить, сколько же его вылетело. Но поостыли они раньше, чем аппарат и замолчали на целых пять лет. И лишь 11 февраля сего года Г.Хандорин заявил в прессе, что выброса плутония и вовсе не было.

Конечно, это заявление не прибавляет доверия общественности к уверениям руководства плутониевого комбината в том, что СХК не загрязняет жизненную среду долгоживущими изотопами. Судите сами. Вы посолили кашу в огромной кастрюле пятьюстами граммами соли, тщательно размешали, а потом по какой-либо причине половина каши у вас из кастрюли вылетела. Поверите ли кому бы то ни было в том, что вся соль осталась в кастрюле, все 500 грамм ?

Другой вопрос, весьма интересующий томичей, состоит в том, как специалисты Минатома намерены удержать в недрах 40 миллионов кубометров ЖРО, те самые 500 миллионов кюри ? Ведь гидрологические системы - принципиально открытые системы, и следовательно, рано или поздно радиоактивная грязь на поверхность выйдет. Конечно, если “после нас хоть потоп”, то нас успокоят уверения Минатома, что раньше чем через 600-1000 лет ничего никуда не прорвется. А если после нас не потоп, а потомки ? Не наплюют ли они на наши могилы за такое изощренное к ним и к природе отношение ?

А еще в Томске находятся геологи, которые утверждают, что геологическое строение района полигона захоронения, расположенного в самом борту Западно-Сибирской плиты на склоне Томского выступа, то есть в условиях крайней фациальной изменчивости осадочной формации, наличия фиксируемых дистанционно и геофизически разрывных напряжений, не позволяет рассчитывать на наличие надежных водоупоров и, следовательно, на надежную для ныне живущих здесь людей консервацию радиоактивных отходов. Вопрос усугубляется тем, что в непосредственной близости от полигона захоронения расположены томские артезианские водозаборы, создающие 30-атмосферные градиенты на 10-12 километрах расстояния. Можно ли в этих условиях верить специалистам плутониевого комбината, уверяющих горожан в том, что полигон захоронения - это национальное достояние России и никакой угрозы загрязнению водозаборов нет ?

И последнее. СХК уверяет нас, что подавляющая часть нуклидов (изотопов) оседает не далее 100-200 м от нагнетательных скважин. Но ведь это означает, что концентрация растворов в 100-метровой зоне будет безмерно возрастать, что грозит неизбежной самопроизвольной цепной реакцией. Известно, что нагнетательные скважины уже не раз сильно разогревались. Вот тебе и достояние...

 

 

 


 
 
 
 
 
  Copyright © Lioncom, 2010. All Rights Reserved